– Вот это заварушка выйдет! – орал Витька. – На всю страну прогремим, братцы! Ломового зацепили, это надо же! Самого Капрала! Ого! Повоюем! Это, братцы, противник достойный, Капрал-то… Это вам не какой-нибудь заурядный бандюган, вовремя легализовавшийся, вовремя во власть прошмыгнувший. И, карьеру закончив, наворовав вдосталь, перебравшийся за бугор со всеми своими женами, детишками толстозадыми, шмарами и прочей челядью. Ломовой не из таких. Особенный типчик. Ему уж… больше шестидесяти точно. А он все чудит, не дает публике скучать…
– Хотелось бы подробностей, – заинтересовался Олег. – Как это – чудит?
– Да в Сети о нем информации полно, – отмахнулся Витька. – Почитай на досуге. Это фигура известная; странно, что ты о нем не слышал. И про Северную дружину ничего не знаешь?
– Нет.
– Про Северную дружину и мне, кстати, ничего не известно, – встрял Никита Ломов.
– Ну-у, братцы… – укоризненно протянул Витька. – Я понимаю, конечно: в провинции живете, но уж совсем-то плесневеть не надо.
Олег и Никита переглянулись. Гога, воспользовавшись секундным замешательством, снова ускользнул в ванную.
– Эпиграф! – вернувшись, объявил он. – В основе каждого большого состояния лежит преступление. Так? Так. А к старости, как известно, многие небожители вспоминают, какими дорожками они к успеху шли. И, как следствие, начинают о душе задумываться. Кто-то церкви строит. Кто-то больницы с ночлежками. Кто-то вымирающих бобруйских ежей спасает. А наш герой взял да и переехал в небольшой сибирской городок… название еще такое… Туй! Да – Туй! Взял да и создал в этом Туе военно-патриотический клуб. Назвал «Северной Дружиной». Набирает Ломовой-Капрал туда парнишек-девчонок из неблагополучных семей или вовсе бездомных. И наставляет их на путь истинный посредством трудотерапии, физкультуры и муштры…
– Какую-то смутную параллель усматриваю… – проговорил Ломов, посмотрев на Трегрея. – Не с нас ли Капрал пример берет?
– Да вы что?! – хохотнул Гога. – Сравнили палец с… Там совсем другой коленкор. Да вы почитайте, что в Сети об этом пишут.
– И что же там пишут? – все-таки решил уточнить Никита.
– Много чего! Одни пишут, что Капрал и вправду душу спасает, что у него искренно все это… Другие– что это такой пиар-ход замутил, чтобы в мэры или сразу губернаторы баллотироваться, амбиции у него взыграли на старости лет. Третьи пишут, что это все ради выгоды и чтоб от налогов отволынить. Мол, в той Северной Дружине бывшие малолетние наркоши и калдыри под видом трудотерапии пашут на Капрала бесплатно. Четвертые – что Иван Иваныч малость не того… не той ориентации; и Северная Дружина – не дружина вовсе, а его личный гарем, и их таежный лагерь под Туей – место паломничества педосексуалистов и гомофилов всего мира. А еще есть мнение, что Ломовой попросту страдает мозговым разжижем и таким образом развлекается игрой в солдатики… Много чего пишут, почитайте, весело!
– Всенепременно и в ближайшее время, – заверил Гогу Олег. – А сюминут предлагаю начать подготовку к пресс-конференции. Никита, если у тебя дела…
– Да какие уж тут дела… – глянув на часы, сказал Ломов. – Я с вами посижу. И потом – надо ж тебя потом домой докинуть.
– Заказать в номер чего-нибудь? – отведя глаза в сторону, осторожно предложил Витька. – Типа небольшого фуршета?
– Ничего не надо, – ответил Олег.
– Да я только предложил, – быстро сдался Гога и снова подался в сторону ванной. – Я сейчас, на минутку.
– А желаешь ли, я тебя излечу от твоего недуга? – неожиданно и очень серьезно проговорил Трегрей. – Назавтра же тебе о выпивке и думать не захочется. Но важно, чтобы ты сам пожелал излечиться…
– Не желаю! – Витька даже отпрыгнул, словно боясь, что Олег прямо сейчас набросится на него и излечит. – И не позволю… праздник своей жизни в серые будни превращать! Может, мне жить-то осталось – два чиха, а ты меня единственной радости лишить намереваешься!
– Жаль, – сказал Олег. – На серьезе, очень жаль.
– Ты чего себя хоронишь? – встрял Никита. – Жить ему два чиха осталось… Чеканутый ты, Виктор Николаевич.
– Это я чеканутый? – притворился обиженным Гога. – С чего бы?
– Пьянство – добровольное безумие, – аргументировал Никита.
– Безумству храбрых поем мы песню! – тут же бодро откликнулся Витька. И захохотал.
Через пару часов красная «восьмерка» остановилась во дворе дома, где Олег снимал квартиру. На скамейке у подъезда дремал, свесив голову на лежащий на коленях объемистый рюкзак, рослый широколицый парень.
– Сомик! – узнал парня Ломов. – Эй, ты как здесь?
Женя вздрогнул. Просыпаясь, заморгал глазами.
– Никита… Олег… – он задвигался, уронил с колен рюкзак. – А я жду-жду…
– Дома все хорошо? – быстро спросил Олег, покинув автомобиль.
– Нормально, – сформулировал Сомик. – Родители поправляются. Я вот съездил к ним и – решил вернуться. Подумал, вам, наверное, помощь понадобится.
– Понадобится, – серьезно подтвердил Трегрей.
