Поневоле я задумался. Там, в XXI-м веке остались многочисленные тель-авивские рестораны, предлагающие самую разнообразную еду, лишь бы только были деньги. Им несть числа и нет предела их разнообразию. Любителей сытной незатейливой еды ждут йеменские харчевни, где знающие люди спрашивают суп из бычьего хвоста даже не заглядывая в меню. Дополняют их, многочисленные фалафельные заведения, которые называют "дырками в стене", предлагающие пышущие жаром шарики во фритюре с острыми приправами. На другом конце кулинарного спектра находятся молекулярные рестораны возглавляемые гордыми шефами с мировым именем, где каждая травинка в тарелке играет свою партию в рассчитанной на истинных знатоков симфонии вкуса. Середину же этого спектра плотно занимают всевозможные храмы итальянской, японской, индонезийской и прочих экзотических кухонь. Безумный карнавал вкуса. Почему же сейчас для нас не было ничего вкуснее холодных вареных картофелин и прокисшего огурца?
Дорога к аэродрому заняла у нас три часа и к калитке в заборе из колючей проволоки мы пришли поздней ночью. Не спрашивайте как я нашел дорогу среди ведущих в разные стороны оврагов и распадков, все равно я не смогу вам объяснить. Все это время мы молчали. Карстен пару раз пытался заговорить, но каждый раз его останавливала Аня, знающая не понаслышке, что нельзя отвлекать того, кто идет впереди без дороги, полагаясь лишь на свою интуицию. Егерский секрет, у которого произошла стычка день назад, мы обошли стороной. Сейчас мы залегли в перелеске и я рассматриваю позиции. Здесь тихо, нет ветра и густой ельник скрывает нас от назойливого луча прожектора. Пост на калитке снят, наверное ночью здесь никто не ходит, и мы можем беспрепятственно войти на территорию, если сумеем сорвать висячий замок или снять с петель калитку. Но я вижу две сторожевые вышки с прожекторами, методично обшаривающими периметр. Облака разошлись и полная Луна (то есть – Месяц) очерчивает прочные, толстые доски вышек. Значит их не достать ни из винтовки, ни из, тем более, автомата. Месяц сегодня тоже лишний, наверное этой ночью он служит немцам, как и полицай в Корделевке.
Ждать пришлось часа два пока я изучал посты и пока тучи не закрыли наконец Месяц. Калитку я снимал с петель еще час, орудуя егерским кинжалом и падая навзничь каждый раз, как ко мне приближался луч прожектора. Наконец, один за другим, мы проползли через калитку и добежали до первого ангара. Прожектор почти догнал нас, но промахнулся на какой-то десяток метров. Дальше дело пошло значительно хуже. Стальные ворота, скользящие по рельсам, были наглухо заклинены изнутри, а дверь в них была заперта на хитрый навесной замок, об который я обломал один из двух наших кинжалов. Замок так и не поддался. Мы бы могли снести его напрочь двумя-тремя выстрелами из винтовки, но тогда на нас набросится вся рота охраны и ни на что другое уже не останется времени. Если уж шум неизбежен, подумал я, надо сделать его воистину шумным. Ну что ж, про пленных красноармейцев и старшего сержанта Нефёдова я ни на минуту не забывал. Стена ангара надежно закрывала моих неопытных бойцов от назойливых лучей прожекторов. Вот пусть там и остаются. Взять с собой я рискнул лишь Карстена, на которого, с его армейским опытом, еще как-то можно было надеяться. Но и ему было строго-настрого приказано не стрелять до последней возможности, причем эту возможность ему придется определить самостоятельно. Еще полчаса мы следили за прожектором, отсчитывая время ударами сердца. Наконец я решился и мы перебежали ко второму ангару. Дверь в огромных воротах была тоже заперта и у меня не возникло ни малейшего желания выяснять, что именно там складировано. Возможно, там были спрятаны сокровища Голконды или все тайны мира, но нас не интересовали тайны мира, нас интересовал третий ангар старшего сержанта Нефёдова. У забора из колючей проволоки, прямо напротив этого ангара, темнело пулеметное гнездо из мешков с песком и оттуда сверкал еще один прожектор. Относительно небольшой по сравнению с прожекторами на вышках, он хищно ощупывал ворота ангара медленными движениями своего луча. Взад-вперед, взад-вперед и ни на метр не выходя за габариты ангара. Наверное постовые получили четкое задание следить за пленными, а все остальное их не интересовало. Вот и прекрасно, придется объяснить им их ошибку в организации патрульно-постовой службы или как там это называется в Вермахте. Я отметил непроизнесенное слово "называется" вместо "называлось" и похвалил сам себя за адекватное мышление "внизу".
