Павел дал знак поднять его. Тут же Геворг, чей клинок охлаждал горло пленника, взял его под плечо и вместе с Гектором усадили прямо рядом с костром, но, чтобы он был прямо перед Апостолами и его могли видеть все. Пётр сидел по середине и прямо напротив пленника, рядом с ним сидел молодой ученик, чьё лицо было скрыто от всех платком. Слева же от Петра сидел Павел. Все молча смотрели, как пленник злобно всех оглядывал. Пётр же вместе с Павлом и молодым учеником держали взгляд на нём холодным и прямо смотрели на того, кто напал на них.
– Не смотри со злобой на нас, – обратился к нему Пётр, – мы привели тебя не на убой, мы хотим знать правду.
– Я…– еле что-то пытался сказать пленник.
– Он не говорит по-гречески, – чуть наклонившись к Петру, сказал Павел, – на каком ты говоришь? Кто ты? – обратился уже он к темному солдату максимально четко проговаривая каждое слово.
– Набатея. – ответил пленник.
– Он араби. – вмешалась Алкис.
– Он кочевник бедуин, – ответил ей Феб, появившийся для всех ниоткуда, – у него их диалект, но у этих людей нет единого языка. Это пустынный язык местных племён, который схож, но совершенно не похож.
– Умничаешь? Лучше бы перевёл, что он говорит, Феб – ответила Алкис своим строгим голосом.
– Ты думаешь я говорю на их языке? – возмутился Феб.
– Феби? Феби! Фебос! – начал яростно кричать пленник, но твёрдые руки Гектора и Геворга быстро успокоили его.
– Я так понимаю, знаешь. – улыбнулась Алкис и снова посмотрела прямо в глаза Феба.
– Дай пройти. – хмуро ответил он.
Подойдя к пленнику, Феб нагнулся, и стал смотреть ему прямо в глаза, пытаясь вспомнить кто он. Тот же оскалил зубы и злобно фыркал. Долго это не продолжилось, пленник сам заговорил, а Феб ему отвечал. Все ждали перевода, но диалог не заканчивался.
Становилось понятно, что говорящие параллельно выясняют отношения между собой. Молодой ученик начал понемногу понимать, о чём говорят и подойдя к пленнику ближе, снял платок с лица и сел перед ним.
– Шанте мупамо кулона сана мо? – спросил он.
– Луцио шон туран вл эклена мартина Даранимо, – ответил ему солдат.
Молодой ученик побледнел от этих слов и посмотрел на Феба. Посмотрев в его глаза, он понял, что будет дальше и хотел возразить, но его остановил голос, что сказал ему: «Сия душа осквернена и только тьму принесёт Иоанн. Оставь мысли света и прими то, что должен, ибо война настала, но вы в ней не главные участники. Я дал вам другое дело, так исполните его.» И тут же увидел он огонь и смерть людей и понял всё, и повернул свой взор на Феба, а тот кивнув и не дождавшись ответа, вынул меч, но Апостол Иоанн Заведеев остановил его.
– Не здесь. – промолвил он и вернулся на своё место.
Феб же взял пленника и подозвав своего коня, усадил его на него и пустил в путь.
– Что ты делаешь?!– закричал Геворг и хотел было поймать коня, но Феб остановил его.
– Он уже сказал всё что нам нужно, Геворг, – отвечал он, держа его руку и не давая тому вырваться, – Время больше не ждёт его. – Феб обернулся к Парису, – сможешь попасть и убить одним выстрелом?
Парис без слов встал со своего места. Повернулся к Апостолам и увидев, что они не собираются его останавливать, развернулся в сторону убегающего пленника. Он натянул тетиву. Стрела была готова к своему полету.
Парис старался максимально точно прицелиться, чтобы не промахнуться. Наконец он выпустил стрелу. В тишине прозвучал лишь маленький свист от лука, а в дали, бесшумно, стрела пронзила горло пленника и тот упал, задыхаясь собственной кровью. Конь развернулся и со всей силы ударил по пленнику своими копытами, разбив ему череп. Феб подозвал его обратно и тот смиренно вернулся. Геворг опустил свой меч и сел на своё место, воткнув своё оружие в землю и держа двумя руками его рукоятку. Парис так же сел на место и положил лук на землю. Конь прискакал к Фебу и получив от него благодарность вернулся к остальным лошадям. Сам же хозяин коня обернулся к остальным. Все молчали. Лишь Сеней встал и посмотрев на молодого ученика, обернулся к Фебу и спросил:
– Может вы уже объясните, что это было?
– Если говорить коротко, то они пришли не за учениками Иисуса, – отвечал Феб, – а за нами.
– Нами? – удивился Сеней.
