– Чуть дайте ему жизни, а после распните на кресте и до захода солнца бросьте в темницу. – приказал слепой.
– Будет исполнено. – ответила Деф, снова склонив голову.
Старик подошёл к ней ближе, сказав что-то, быстро вернулся в дом, словно к нему вернулось зрение, и он снова мог быстро ходить и видеть все. Деф была в шоке от услышанного. Бросив грозный взгляд на Феба, она приказала детям-рабам умыть пленника и привести его в порядок. По её же приказу, все солдаты разошлись по своим делам и обязанностям. Деф ушла в дом, а с Фебом оставили только двух рабов-детей и трёх стражников. Дети медленно сняли с него оставшуюся одежду и грязными тряпками принялись приводить в порядок его тело, обмакивая их в такой же грязноватой воде. Крови на нем уже становилось не так много, но тело его оставалось так же ужасно изодранным. Из нескольких ран кровь продолжала идти и было решено оставить все так как есть и лишь прикрыть ему нижние части тела, ибо на него нагого никто не хотел смотреть. Деревянный крест уже положили рядом с Фебом. Деф вышла в этот момент из дома и приказала начать распятие. Феба уложили на крест. Он все ещё не мог пошевелиться, но как только первый гвоздь вошёл в его правую руку и кровь хлынула словно извержение вулкана, он резко дёрнулся и ударил забивавшего гвоздь солдата, тот упал, а Феб завопил, что есть сил от боли. Пытаясь вырваться, он хотел встать, но на него тут же набросились и держа, продолжили вбивать гвозди в руки и ноги. Кровь текла не переставая, а Феб от боли более не мог ни кричать, ни сопротивляться, его силы начинали иссякать. Он молчал и лишь смотрел на небо. По приказу крест подняли и поставили прямо перед домом. Усмехнувшись, солдаты разошлись. Командир лишь плюнул в лицо Фебу и тоже ушёл, а Деф продолжала смотреть, как кровь медленно стекает по телу Феба и соприкасается в конце с землёй.
Солнце поднялось ввысь и начало греть землю. Кровь Феба смешалась с его потом и продолжало медленно течь. Деф прошла несколько кругов вокруг креста и удалилась в дом, как только солнце достигло своего зенита и день наполнился всей невыносимой горной жарой июля. Феб оставался под палящим солнцем и терпел все это, хотя сил у него уже не было. Жизнь в крепости продолжалась своей чередой и уже никто не обращал внимание на пленника, хотя даже если бы и обратил, то не вышел бы из тени на жару к обреченному на мучительную смерть, человеку…
Алкис все это время наблюдавшая за происходящим, сотню раз мечтала перебить их всех. Не сосчитать сколько она хотела уже встать и не обращая внимания на безопасность, просто освободить Феба от этих мук. Но с другой стороны, она понимала, что сделай она неправильный шаг и напади на крепость средь бела дня в одиночку, Феба могли тут же убить, а Алкис зря бы подставила весь отряд и лишила его сразу двух людей. Она ждала, выжидала и терпела, убивая себя мечтами о мести. Вскоре к ней присоединились Маргарита, Парис и Сеней. Сестра Алкис не выдержала распятия и спустилась вниз к Гектору и Геворгу. Все, кто остался на вершине горы, молчали сдерживая свою ярость и наблюдая за происходящим.
– Что будем делать? – спросил Сеней Алкис, когда все солдаты в крепости разошлись, в том числе и командир.
– Ждём пока наступит ночь и решим. Надо ещё узнать, где его будут держать. – ответила она. – Будем дежурить по одному. Нужно поспать и собраться с силами.
– Лучше по двое. – вмешался Парис. К нему тут же обернулась Алкис с грозным взглядом, но после смягчилась и ответила.
– Да, лучше по двое. Я и Сеней начнём, потом кто-нибудь один сменит другого, думаю так будет лучше. Очередь определите сами, по желанию. Главное, чтобы успели выспаться хоть немного.
– Согласен. – отозвался Сеней.
– Поддерживаю, – сказал Парис, – тогда я пойду к остальным и скажу всем. Кстати, может Маргарите не стоит дежурить? Она слишком тяжело переносит эту картину.
– Пусть сидит в лагере, – ответила Алкис, – ей лучше не видеть всего этого иначе она не сможет нормально сражаться.
– Согласен с Алкис, – сказал Сеней, – пусть лучше готовится к бою, я с ней поговорю, когда закончу своё дежурство.
– Хорошо, – кивнул Парис, – через полтора часа пришлю смену. – сказав это, он спустился и ушёл к остальным.
