– Рауше, от французского слова «рошэ», что означает «скалы» – поправил Анри. – А Голубиными их назвали из-за голубей, облюбовавших это место. – Давай подплывем на лодке по- ближе.
Внизу, у небольшого причала, туристов поджидали лодочники. Анри подошел к одному из них и договорился о цене. Колоритный араб помог паре забраться в лодку, включил мотор и начал набирать скорость. С высоты утеса море казалось спокойным, но в лодке стали хорошо ощущаться игривые волны. Стелле и Анри пришлось покрепче ухватиться за борта раскачивающегося судна. Подплыв поближе к скалам, молодые люди начали с восторгом рассматривать пещеры, острые хребты и валуны. Лодочник, который немного говорил по-английски, пояснил, что, согласно здешней легенде, с этих скал от неразделенной любви в морскую пучину бросались несчастные влюбленные.
– Это так грустно, – задумчиво произнесла Стелла и нежно посмотрела на Анри.
– Милая моя, у нас с тобой будет все хорошо! Наши чувства взаимны. Я сделаю так, что ты никогда не разочаруешься во мне, – поспешил заверить молодой человек.
Солнце опускалось все ниже и ниже, сумерки постепенно накрывали город.
Анри посмотрел на часы и предложил:
– Давай теперь поедем на улицу Гемайзе, зайдем в кафе и выпьем по чашке настоящего ливанского кофе с кардамоном. Там есть множество уютных местечек.
Стелла одобрительно улыбнулась в ответ.
Прекрасный восточный кофе и ароматная пахлава взбодрили путешественников и придали им новых сил. Стелла принялась расспрашивать Анри о том, что они будут делать в оставшиеся дни в Бейруте. Анри вдруг погрустнел, стал растерянным и невнятно ответил что-то о посещении Музея искусств и прогулке на теплоходе. От наблюдательной девушки не ускользнуло то, что он был напряжен и украдкой поглядывал на часы. Стелла списала это на усталость. День под завязку был насыщен событиями и эмоциями. Когда пришло время покинуть кофейню, Стелла незаметно для окружающих погладила его по руке, желая немного успокоить своего любимого. На большее в публичном месте она, конечно, не решалась.
Напротив выхода из кафе молодые люди заметили черный «Мерседес» с распахнутой дверью, возле которого стоял мужчина. Он улыбнулся, жестом руки приглашая Стеллу в салон. Девушка решила, что это очередной сюрприз Анри, проследовала к машине. Перед тем как сесть в салон, она попыталась оглянуться, но… это у нее не получилось. Стелла вдруг почувствовала, как чьи-то руки грубо толкнули ее на заднее сиденье, да так сильно, что она ударилась головой о плечо сидевшего там мужчины. А тот, кто стоял на тротуаре, сел в машину следом за ней.
Прежде чем шокированной от неожиданного поворота событий Стелле надели на голову бумажный пакет, она успела увидеть, что на Анри, который бросился ей на помощь, напали два человека, скрутили ему руки и потащили в темноту улицы.
В ту же секунду она почувствовала на запястьях холод наручников, а машина резко рванулась с места…
Краснов гнал свой «Фольксваген» по ночной Москве в сторону Ясенева, не замечая ничего вокруг, не обращая внимания на светофоры, обгоняя попутные машины. Даже эти опасные маневры он совершал автоматически, рефлекторно притормаживая и вновь резко набирая скорость. Полчаса назад дежуривший в офисе Холмогоров разбудил Краснова телефонным звонком и попросил срочно приехать на работу. Подробностей Сергей Петрович сказать не мог, но, судя по его взволнованному голосу, добрых вестей ждать не следовало. Краснов едва переступил порог кабинета, как Холмогоров ошарашил его новостью, что нелегал Долли не вышла на связь в положенное время. К этому моменту она уже должна была вернуться из Бейрута и сообщить о своем благополучном прибытии в Гонконг, но этого не произошло.
С момента отправки Дарьи в длительную зарубежную командировку Краснов постоянно ловил себя на том, что как-то по-родственному беспокоился за ее безопасность. Пытаясь заглушить в себе волнение за судьбу девушки и отвлечься от дурных мыслей, он постоянно просился на самые сложные и опасные задания.
«Только бы не самое страшное, – пульсировало в голове Юрия. – Даже если арест, то за нее еще можно будет побороться. Лишь бы она не повторила судьбу нашего нелегала в Японии под именем Есиды Сато… Нет, этого не будет! Не будет! Она же такая молодая. Об этом даже страшно думать».
Холмогоров устало посмотрел на Юрия поверх очков. Его глаза были красными от бессонной ночи.
– Повесь пальто в шкаф и присаживайся. Прости, сказать «Доброе утро» у меня язык не поворачивается. – Холмогоров хмуро собрал бумаги, разложенные на столе, и убрал их в сейф, кроме одного листа.
– Не томи, Сергей Петрович… Что там? – умоляюще произнес Краснов.
