Махнув на партнера рукой, он вышел из сарая на свежий воздух. На землю опустились сумерки; невдалеке, метрах в пятидесяти, сразу за штакетником и проселочной дорогой темнела полоса подлеска; а чуть далее, за бывшими вырубками, начинался густой лиственный лес, кажущийся сейчас, в чернильных сумерках, сплошной черной стеной.
Шагах в двадцати слева от сарая теплилось единственное окошко бани, прорубленное из предбанника, где имелись стол и скамьи и где можно было после парной оттянуться пивком или — по настроению — чем-нибудь покрепче.
Оттуда, со стороны бани, приятно попахивало дымком…
Стас собирался уже пройти в дом, как вдруг услышал какой-то шум, а вслед заметил мужской силуэт, показавшийся в этот момент из-за сарая.
Заметив одиноко стоящего Стаса, к нему быстрой трусцой направился тот самый косматый мужик, который жил на хуторе у Онуте. Еще толком не отдышавшись, он дернул Нестерова за рукав куртки и показал рукой то ли на проселок, которым они сюда добирались, то ли на темнеющий невдалеке лес.
— Тебе чего, Вирас? — чуточку удивленно спросил Стас. — Что это ты разбегался?
Тот опять дернул его за рукав, посильнее, чем в первый раз, и вновь сделал такой жест, как будто хочет ему что-то показать или обратить на что-то его внимание.
По правде говоря, Вирас был человек со странностями. Да еще вдобавок, немой. Поди догадайся, что у такого творится в душе и что именно он хочет тебе сказать или показать…
— Ну что там, Вирас? — вглядываясь в темный просвет леса, через который проходил проселок, спросил Стас. — Ни черта не вижу…
Немой, пошарив вокруг глазами, увидел сложенные у стены сарая обрезки труб, которые остались после дренажных работ, метнулся туда и вытащил одну из них, обрезок длиной примерно в полтора метра.
— Ты чего, мужик? — удивился еще сильнее Стас. — Совсем крыша поехала? Зачем тебе труба?
Немой отрицательно замотал головой, после чего сделал губами звук не то "п-пах!", не то "б-бах!"… И снова показал на подлесок возле проселка, удерживая отрезок трубы правой рукой.
— Снаряд, что ли, в лесу нашел? — стал гадать Стас. — Минометную трубу? Или цельную пушку?
Вирас как-то горестно — и в то же время очень встревоженно — покачал головой, озирнулся, нет ли кого посметливей рядом, затем вновь уставился на Нестерова и показал ему два пальца.
— Погоди, погоди… — Нестеров наморщил лоб. — Чужие, что ли, поблизости бродят?
Вирас так сильно качнул головой — сверху вниз, — что она едва осталась у него на плечах.
— У них и оружие есть? — насторожился Стас. — Двое? А где ты их видел?
Вирас, вновь показав на то место, где проселок вырывается из лесного массива, вдруг забросил себе на правое плечо обрезок трубы, чуть присел, пружиня в коленях, и сделал вид, что целится в Нестерова.
— Гранатомет?! — ахнул Стас. — У этих двух с собой гранатомет???
Не дожидаясь ответа — вернее, как-то сразу осознав, что его догадка верна, — он заскочил в сарай, где Мажонас все еще возился со своим арсеналом, и во всю глотку рявкнул:
— Атас!! Какие-то двое мужиков с гранатометом возле хутора отираются! Вирас их только что видел!!
Слон пулей вылетел из своего закутка, сбросив попутно Стасу "калаш"…
— Где? — отрывисто спросил он, передергивая затвор "ППШ". — Что, у них точно гранатомет?
— Не знаю, — переставляя флажок на стрельбу одиночными, сказал Нестеров. И тут же, перейдя на свистящий шепот, распорядился: — Я на всякий пожарный выдерну девчонок из бани и загоню всех в подвал! А ты, Слон, выясни, что это за черти тут бродят с трубой!..
Девушки, хорошенько отхлестав друг дружку пахучими березовыми вениками, теперь отдыхали в предбаннике — завернувшись в простыни, они болтали на разные нейтральные темы и потягивали из кружек ядреный хлебный квас.
— Если бы не было мужчин, — сказала Ирма, — сейчас выскочили бы… и в пруд с головой! Дно там песчаное, водоем чистый, водичка холодная-прехолодная… на дне ключ бьет. Ты даже не представляешь себе, какая это благодать: после парной и в ледяную воду!
— Мужчины, если вдруг заметят, могут нас неправильно понять, — сказала Семенова. — Хотя я не думаю, что они за нами подглядывают…
Вспомнив, как Римас гонялся на пляже за извращенцем, а также то, как они ездили в гости к одному хуторянину, где с ними случилось целое приключение, Семенова неожиданно улыбнулась.
— Что? — спросила Ирма. — Чему ты улыбаешься?
— Хорошо у вас здесь, покойно, — потянувшись, от чего съехала простыня и обнажила ее небольшую, но крепкую грудь, заметила Семенова. — Но иногда, как я понимаю, в вашей жизни случаются… забавные приключения?
"Не такие уж и забавные, — подумала про себя Мышка. — Когда мужики устают от повседневной рутины и им становится скучно, они порой такие фортеля выкидывают…"
Но вслух она сказала другое:
— Очень редко, как исключение. Вообще-то мои мужчины — народ смирный, работящий… Вежливые, плохого слова не скажут… Даже в дверь моего кабинетика, бывает, стучатся, хотя делать это, конечно, совсем необязательно…
В этот момент резко распахнулась дверь и на пороге, с автоматом в руке и с каким-то бешеным выражением лица, возник Стас Нестеров.
