На авиашоу при выступлении пилотажной группы один из истребителей Стриж-8 теряет управление и сваливается в неуправляемый штопор. Лётчик катапультируется, а самолёт летит прямо на жилые дома на окраине города – но в последний момент в немыслимом вираже огибает их и, набирая высоту, исчезает. Никем не управляемый.Вскоре самолёт обнаруживают в полях далеко за городом. Почти целый, пострадали лишь стойки шасси, тормозные парашюты выпущены, как будто его сажали по всем правилам, только не на полосу, а на поле подсолнухов – но кто?!Тем временем в больнице чудом спасшийся лётчик Роман Птаха уверяет товарищей, что не приводил в действие катапульту – и даже не думал, т.к. пытался отвернуть самолёт от домов. Эксперты это подтверждают, система катапультирования исправна, сама она сработать не могла… но сработала.Расследование ведут сотрудники АО "Заслон" – Богдан Леонов, лётчик-испытатель (он летал на всех Стрижах, начиная с самой первой модели) и глава департамента IT Эрик Синичка.
– Перед вами авиационная группа высшего пилотажа «Стрижи». Встречайте!
Многотысячная толпа на поле взревела. Многие вскочили на ноги, в воздухе замелькали флажки, развернулись баннеры.
В небе над полем появились восемь самолётов. Идеальный строй, восемь серебристых силуэтов. Синхрон – точно впаяны в невидимую отсюда, с земли, сеть. Блеск плоскостей слепит глаза.
Под лёгким навесом на балконе павильона Богдан Леонов поднял руку в приветствии. Ребята, конечно, не увидят, да и не до того им. Сегодня программа особенно сложная, в таком составе они ещё не выступали.
– Русы косы,
Ноги босы,
Листья в волосах.
Вот и утро
Перламутром
Красит небеса.1
Старая, старая песня группы «Пикник». Вроде бы и не о том совсем, но удивительно гармонирует с ярким летним днём, запахом нагретой солнцем травы и полевых цветов, синевой неба и всеми крылатыми в вышине. На авиашоу Стрижи всегда летают под музыку, хоть и слышат её только зрители. Удачно ребята выбрали.
– Восемьсот вверх… Горку… начали! Разворот вправо… Выводим…
Крупные серебристые птицы носятся и кувыркаются на сверхмалой – двести метров – высоте, а между ними – такие же, но тёмные и отсюда, с земли, мелкие как букашки, на которых охотятся. Тоже птицы, но из плоти и перьев. Аэродромные стрижи, потерявшие всякий страх много поколений назад. Если когда-то он у них и был.
Сходство очертаний видно даже неопытному глазу. Даже если бы не ярко-синие контуры стрижей на спинах истребителей, размером почти как сами самолёты.
– Чьи там лица?
Заблудиться,
Что ли невзначай?
Самый светлый,
Беззаветный,
Отведи печаль.2
– Бочки… начали… и ррраз!
Радиообмен «для своих». Богдан улыбнулся, поправил наушник. Знакомо до последнего слова. На этих птичках – да что там, на самом первом Стриже – он летал с тех времён, когда АО «ЗАСЛОН» ещё не был крупнейшим холдингом. Летал и испытывал, работал наравне с конструкторами, подсказывал, что изменить, где подправить. Старое и не всегда доброе время, когда кому-то приходило в голову строить боевые самолёты в боевых целях. А теперь эти красавцы поднимаются в небо лишь для того, чтобы любой желающий мог оценить их стремительную красоту и вёрткость, мощь и отточенность полёта. «ЗАСЛОН» уже давно переключился на оборудование для космических полётов, вот и в тендер Илона Маска вписались. Если повезёт, на их крыльях человечество полетит на Марс. Амбициозная и благородная цель. Старый романтик их Президент, не мог мимо пройти, и дело даже не в деньгах (хотя и в них, конечно, тоже). Вот и Стрижей «ЗАСЛОН» по-прежнему создаёт и производит, уже не ради прибыли. Искусство как оно есть. Чистый фан. Чтобы люди могли почувствовать, что это такое – небо.
– Что скитальцы,
Как сквозь пальцы,
Время утекло.
Самый светлый,
Беззаветный,
Заслони крылом.3
И не то чтобы он, Богдан, готов уступить место молодым окончательно, он быстро окрепнет после операции – но хороши, черти. Что творят, что творят. Кажется, даже на тренировках он такого не видел, что это Птаха задумал?
– У меня форсаж не выключается!
– Перещёлкни!
– Оборвалось!
– Птаха, выключай!
– Обороты не падают!
– Выключай!!!
Богдан вскочил на ноги. Наушник упал на землю. Люди на поле закричали как один.
Неуправляемый штопор. На сверхмалой – двести… нет, уже сто пятьдесят метров – высоте над полем, полном людей… уже сто…
У самой земли Стриж извернулся каким-то не машинным движением и рванул прочь от людей. Полосы чёрного дыма от крыльев и сопел за ним – а впереди в полукилометре окраина города, многоэтажные «свечки» сплошняком. И на балконах тоже люди, а сколько ещё за окнами…
Самолёт стремительно снизился по пологой наклонной, шасси коснулись земли, пламя охватило хвост, но Стриж вновь рванулся вверх – и у самых домов, едва не снеся крылом угловой балкон, отвернул влево и вверх. Вверх – пока не скрылся с глаз.
Сотни тысяч зрителей на поле неистовствуют. На заходящих на посадку семерых Стрижей уже никто не смотрит. Стоящие с края бросились туда, где возле полосы выжженной травы бьётся край горящего парашюта.
– Богдан Сергеевич, есть! Нашли!
– Где?
– В поле. Тридцать километров от ЛИИ. Координаты…
– Что с ним?
– Лежит в подсолнухах. С виду цел.
– Он же горел!
– Не горел он. Это шасси, от трения о землю. Сверху целенький. Смотрите, народ, у него тормозные парашюты выброшены!
– Да ты гонишь, там же никого в каби…
– Тихо! – рявкнул Богдан. – Доложить по порядку.
– Выброшены парашюты, Богдан Сергеевич. Оба. Обалдеть, даже цветочки не примял почти. Он их ещё в воздухе выбросил, что ли?
– Понял, отправляю транспорт.
Не время строить домыслы. Пусть привезут на базу – и вот тогда…
