− Я служил во флоте, а не в армии. И, будучи морскими котиками, мы особо пешком не ходили. Это не самый эффективный способ проникновения, по большей части.
− Проникновения куда?
− Эх, зависело от цели миссии. Глубоко в тыл врага, на борт посреди океана, за огороженный периметр. Цели менялись.
− И как же ты тогда проникаешь? − поинтересовалась она.
− Ну, опять же, это зависит от миссии. Если бы мы столкнулись с грузом наркобарона посреди океана, мы бы десантировались из вертолета и поплыли к нему, а если бы борт был достаточно большим, мы бы даже применили прыжок с задержкой раскрытия парашюта.
− Что еще за прыжок с задержкой раскрытия парашюта? − спросила она и заговорила прежде, чем я успел ответить. − И вообще, где ты?
− Рядом. Просто стой на месте, я найду тебя.
− Окей. Так что за прыжок такой? Продолжай.
К тому времени я был уже близко к докам, поэтому начал осматривать толпу, жалея, что у меня нет лишних четырех дюймов роста Баста, чтобы видеть поверх толпы. Наконец я заметил Мару на набережной возле одного из гигантских круизных лайнеров. Она стояла спиной ко мне, и я подкрался к ней сзади.
− Ну, − начал я, − это означает десантирование с большой высоты с длительной задержкой раскрытия парашюта. Это просто очень сложный способ прыгать с парашютом, в принципе. Это значит, что мы прыгаем на высоте тридцати тысяч футов и летим в никуда от четырех до двух тысяч футов высоты НУЗ.
− А НУЗ что такое?
− Над уровнем земли. − Я уже подошел близко и понизил голос, чтобы она не услышала меня, хотя толпа была достаточно плотной, так что шансов на это было мало. − Это значит свободное падение в течение нескольких минут, при котором легко достигаешь скорости около ста миль в час.
− А для чего нужны такие прыжки?
− Потому что на высоте тридцати тысяч футов самолет не виден с Земли невооруженным глазом, так что радар не сможет нас заметить. Повседневные прыжки выполняются на высоте четырнадцати тысяч, и парашют открывается довольно высоко, поэтому вниз летишь достаточно долго. Это нормально, если прыгаешь в свое удовольствие, но при подготовке к военной операции, нежелательно, чтобы плохие парни заметили наступление, верно? Таким образом, быстро и жестко летишь в свободном падении и открываешься в последнюю возможную секунду, отсюда меньше шансов быть замеченным.
− О, думаю, это имеет смысл. − Мара понизила голос. − А какие еще… проникновения ты совершал?
− Все виды, − ответил я. − Мой любимый − подкрасться красиво и медленно…
Я отключил связь, сунул телефон в карман и преодолел последние несколько футов между нами. Мара по-прежнему смотрела в сторону, явно не понимая, что я повесил трубку или что связь прервалась. Она убрала телефон от уха и уставилась на экран.
− Зейн? − она повернула голову, оглядывая толпу вокруг.
Теперь я находился на расстоянии вытянутой руки. Я прыгнул, обнял ее и уткнулся носом в шею, а потом прошептал ей на ухо:
− Всегда был очень хорош в медленных проникновениях.
− О, да? − подскочила она, когда я впервые схватил ее, но сразу же расслабилась, когда поняла, что это я. − Тогда тебе придется продемонстрировать свое медленное проникновение. Это звучит… интригующе.
Я скользнул руками по ее животу вверх, остановившись под грудью.
− Фокус в том, чтобы двигаться очень медленно, просто… скользить внутрь, понимаешь?
Она запрокинула голову, положив ее мне на плечо и просунув руку между нами, чтобы провести по краю моей молнии.
− Думаю, у меня есть идея, как это работает. Хотя уверена, что мне понадобится демонстрация. На всякий случай.
− Да ладно?
Я опустил руку и накрыл ее лоно поверх джинсов.
− Только не здесь, − пробормотала она, схватив меня за запястье. − Я еще не совсем готова к эксгибиционизму.
− Я тоже. − И прикусил мочку ее уха. − Так как насчет того, чтобы показать мне свой номер?
− Разве это обычно не происходит после свидания?
− Полагаю, все зависит от нас, − ответил я. − Мне нравится думать, что мы в состоянии самостоятельно решить, как хотим, чтобы все происходило.
− И, по-твоему, сначала секс, а потом свидание − это действенный план, да?
− И после. − Я пощекотал ее ухо языком. − И, может быть, даже во время. Никогда не знаешь наверняка.
− Во время?
Я взял ее за руку и повел в направлении ее гостиницы.
− Ага, во время. Ты надеваешь что-нибудь более… удобное, и я могу делать с тобой всякое интересное.
− Неужели? − выдохнула она. − А… А что, если я не привезла ничего удобного?
− Серьезно?
− Ну, возможно, есть одна юбка.
− Тогда, я думаю, тебе следует надеть ее. − Я прижался губами к ее уху. − И никакого белья.
− Я никогда не хожу без нижнего белья, − ответила она. − Это странно.
− Отлично, − сказал я, и в голове у меня мелькнула мысль. − Надень нижнее белье. Я с ним тоже справлюсь.
Она посмотрела на меня.
− И что это значит?
Я лишь усмехнулся.
− О, узнаешь.
