Как-то мне совсем не нравится идея ждать благословения вышестоящих, но несогласие я оставляю при себе.
— Понравься Андерсону, — бурчу себе под нос. — Нам пора выбираться из этой ямы невезения, иначе на задание убьем годы.
— Это ты о чем? — спрашивает Гастон, ставя меня в тупик. И только тогда я осознаю, что для него очень многое из творящегося здесь — в новинку. Он никогда не был аквариумной рыбкой, он таких рыбок подкармливал. Аквариум тот же, а опыт — нет.
— О статистике. Каждый инцидент подобный сегодняшнему отдаляет от цели. Реальность, конечно, никогда не соответствует плану, а без ляпов в начале никто не обходится, но тут чуть не прихлопнули парнишку. Думаешь, это недовольные распределением городского бюджета? Мне страшно подумать, что они готовы пожертвовать людьми, с которыми здороваются с тех пор, как научились говорить, из одной лишь мести.
Гастон откидывается в кресле и задумчиво на меня смотрит.
— Мое мнение: это мэрия. У них нет требуемой суммы на реставрацию, и они останавливают работы простым и доступным способом: расследованием. И будут либо искать инвестора, либо тянуть время, чтобы получить финансирование не следующий год. Скорее всего предложат полностью замять инцидент, если мы перечислим в городской бюджет определенную сумму.
— Чудовищно. И мерзко, — емко комментирую сказанное Гастоном.
— Не спорю. Но гниль распространяется очень быстро. Грязные делишки мэра кто-то покрывает, а это значит, что тот, кто в курсе, может творить свой собственный беспредел, не опасаясь наказания сверху. Вот и получается, что существует целая преступная пирамида. Но ты права: главное, чтобы случай на стройке не стал первым из многих.
— И что? Продолжаем в том же ключе?
— Ну, главное, чтобы никто не догадался, зачем мы явились в этот город. Держим нос по ветру, занимаемся своими делами, по мере возможности отвлекаем и развлекаем людей.
Развлекаем. Как Мэгги утром этого понедельника? Вслух я этого, конечно, не говорю.
— Кстати, миссис Лайт — подруга нашей экономки. — Упс, слово «кстати» было лишним. Как бы он не догадался о ходе моих мыслей. — И нужно отнестись к этому максимально уважительно.
— Тай, не мудри, — хмыкает куратор. — Мы не виноваты, оправдываться нам не за что. Помнишь, да?
— А ты знаешь, что тогда и перечислять мэру деньги не нужно?
— Напротив, это наша цель! — умиляется он моему негодованию. — Кстати, ты любишь шубки?
— Ты хочешь купить у Андерсона мех для шубы?
— Именно. Убьем двух зайцев одним выстрелом. И ассортимент товаров мэра выясним, и отвлечем внимание местных жителей. Вместо пострадавшего пусть обсуждают обновку…
И тут меня разбирает хохот. Гастону об этом знать неоткуда, но сегодня я искала на сайте велосипед. Надоело выпрашивать машины, и я приняла волевое решение вспомнить детство. Только успела подумать, что на этом задании не обязана одеваться, как дорогая игрушка, и вот: буду ездить в шубе на велосипеде. И поскольку истерика затягивается, приходится поделиться с Гастоном нарисованной воображением картинкой.
Но он лишь суховато улыбается, так как витает в облаках. Ему не до меня. На удивление обидно…
— Знаешь, здесь, судя по всему, довольно интересная финансовая схема, — говорит Гастон, позабыва и о шубе, и обо мне. — Где-то существует фонд, якобы обеспечивающий турнир, куда в течение всего года поступают определенные суммы за нелегальный товар, а потом, во время самого покера, все это дело кем-то распиливается в зависимости от полученных долей. То есть целый год ни один из участников не имеет доступа к навару, а потом… бамц, и на счетах псевдоигроков появляются кругленькие суммы. В убытке никто не остается. Вот только если ты хочешь что-то купить, то не станешь ждать определенного момента. Значит, товарооборот происходит. И поскольку доверие — не самая сильная сторона прступников, должен быть какой-то гарантийный аппарат. Страховая компания, например. С кем из страховщиков связан Андерсон?
— Он не похож на человека, который страхует имущество.
— А его дети, жена? Узнаешь у Кили?
— Без проблем, — киваю. — Но, ты, я думаю, помнишь, что муж старшей дочери Андерсона — финасист? Он может быть как-то с этим связан?
— Я практически уверен, что фондом заведует именно он, — кивает куратор. — Но пока не хочу его трогать — слишком явное выйдет вмешательство.
Поняв, что на этом разговор исчерпан, поднимаюсь. Я чувствую своего рода облегчение: нормально пообщались, вернулись в прежние профессиональные рамки. Не о чем переживать… Но, в то же время, мне обидно знать, что единственный человек, для которого интим на столе стал испытанием на прочность — я. Всегда обидно быть тем, кто горит за двоих. Но это эгоистичное и мелкое, не имеющее значения.
Дабы продемонстрировать вновь обретенную покладистость, сегодняшним вечером я поднимаюсь в спальню пораньше. Вот только на этот раз там пусто: куратор занят финансовыми делами Андерсона, и на улаживание межличностных конфликтов времени не имеет.
