Расправившись с курткой, Гастон переходит к перепачканным грязью сапогам, наклоняется, и я поспешно отвожу глаза от его задницы.
— Кстати, мы еще подстрелили оленя. Но его подарили мэру, — как ни в чем ни бывало продолжает.
— Мэру. Дохлого оленя, — повторяю рассеянно.
— Видишь ли, на следующей неделе, — поясняет Гастон, распрямляясь. — Юбилей Имоджин Андерсон. А она любит вяленую оленину. К тому же, я не уверен, что даже если вы с Мэгги ее правильно приготовите, мы сумеем съесть такое количество мяса. А так сходим в гости на угощение. И не придется думать о подарке. — И без перехода. — Как там твой строитель?
Жаль, что я не сказала о нем первой. Теперь придется выстраивать защиту.
— Мэгги сказала, что он вчера очнулся, — выдавливаю улыбку.
— Прекрасно. Значит, надо к нему наведаться.
— Хм, как бы тебе сказать, Гастон, — начинаю нервно. — В общем, ты к нему не наведаешься, потому что я уже была, — сообщаю осторожно. — Сегодня.
— Сегодня. Одна, — уточняет мой будущий палач.
— Точно.
Взрыва не происходит, но понимают мою идею идет без дополнительных вопросов. Десять секунд, а то и больше мы с Гастоном играем в гляделки: он смотрит на меня испытующе, а я — по возможности невинно. В какой-то момент начинаю терять связь с реальностью, забывать о его вполне оправданной злости — да обо всем вообще, кроме светлых глаз… и отворачиваюсь.
— Так, — слышу, едва успеваю отвести глаза. — Мы обсудим это после того, как я приму душ.
— И заставишь меня мучиться ожиданием страшной кары небес? — спрашиваю сухо. — Ну нет!
Ответ отсутствует. Гастон просто направляется к лестнице, а я бегу следом. Малодушно. Но иначе мне придется караулить его под дверью ванной, и станет только хуже. Я же позорно вывалю все оправдательные аргументы как на духу… Хотя, почему бы не начать прямо сейчас?
— Нет, серьезно, откуда нам знать, что мэр, судья или кто бы то ни было на нашей стороне? Необходимо действовать своими силами. На кого можно рассчитывать кроме команды?
Полный игнор.
— Гастон! Это просто небольшая подстраховка…
Он толкает дверь спальни, и я влетаю следом, заходит в ванную — я за ним и туда. Плюс, перегораживаю выход, чтобы больше некуда было бежать. Куратор окидывает меня подозрительным взглядом, явно оценивая настрой, а затем пожимает плечами и стягивает футболку. Наглядно демонстрирует, что мое присутствие его замыслу не помеха.
— Ты можешь просто ответить? И я уйду.
Кажется, перспектива избавиться от моей навязчивой компании побуждает его к диалогу:
— Если ты решила действовать в обход меня, зачем теперь ждешь одобрения? — спрашивает так же нейтрально, как обычно. Я надеялась на один громкий вопль и все, но разве все может быть так просто? Мы же говорим о Гастоне, который в данный момент вместо пропесочки… сбрасывает футболку прямо на пол. Хоть это и проблематично, я призываю себя не отвлекаться. Только как это осуществить, если ужасно хочется стряхнуть с его кожи прилипшие кусочки коры? Без них картинка была бы совсем идеальной.
— Я жду не одобрения, а хоть какой-то реакции! — заставляю себя продолжить диалог.
— Нет, ты ждешь совершенно определенной реакции: ты хочешь, чтобы я сказал, что ты права. — Расстегивает ремешок от часов и поднимает на меня глаза. — Но ты не права!
— Почему? — спрашиваю.
Я очень стараюсь смотреть только в лицо, но разве это просто, если он передо мной раздевается, а всего неделю назад… да будто вчера все случилось. И я совру, если скажу, что мне ни разу не хотелось «случайно» повернуться ночью в его сторону, а затем просто спрятаться за ним от всего, что меня пугает. Я знаю, что это было бы легко и уютно, хотя бы некоторое время. Гастон умеет создавать иллюзию защищенности. Мне когда-то было с ним хорошо.
— Потому что, — снимает часы и кладет на полку, — Лео не был виноват. Поскольку мы новенькие, местные жители пытаются убедить нас в обратном, но это не так. Ты поддалась на провокации, в то время как я просил этого не делать. Именно потому, что никто не должен думать, что мы заглаживаем вину.
— Не буквально, но Лео все время спорил, лез под руку, бесил окружающих. Вот что сказал мне Винс Лайт! — восклицаю, невольно подмечая, что из гардероба на Гастоне остался только низ. И либо очередь за штанами, либо меня пощадят.
Гастон закатывает глаза и начинает вытаскивать из брюк ремень, вынуждая меня закусить губу. Не пощадят.
— Конечно, — ремень летит на пол. — Раз Лео не нравится тебе, то он не нравится никому. Что ж, зайдем с другой стороны: Лео нравится мне, — сообщает Гастон. — Несмотря на все его недостатки, с этим человеком мне всегда легко работалось. Порой он ведет себя как дурак, но он разумный и исполнительный.
А вот со мной ему работается ни разу не легко. Вот что подразумевают его слова, и меня это задевает. Мне должно быть на это наплевать, но это не так.
— Слушай, ты так говоришь, будто я сделала что-то ужасное. А я всего лишь навестила своего рабочего в больнице. Не чужого человека, а того, который работает на меня!
На лице Гастона при этих словах появляется чуть ли не умиление.
