— Здесь хватит места. Ты тоже можешь лечь, просто ложись рядом со мной. Я даже подушку тебе принёс.
А под «подушкой» он, судя по всему, имеет в виду свою руку, на которую сейчас опирается. Хотя его предложение прозвучало не очень-то радостно. Он был стеснён, буквально застрял в крохотной комнатёнке со своим врагом. Конечно, он не был от этого в восторге. А ещё его нога…
Она обеспокоенно взглянула на его левую ногу:
— Как Ваша нога? Болит? Вы же не порвали снова швы, правда?
— Хочешь снять мои штаны, чтобы взглянуть лично? — она, вероятно, выглядела такой потрясённой этим предложением, что он добавил: — Рану хорошо перевязали, и она уже давно перестала сильно болеть, благодаря твоей помощи.
Неужели это была благодарность? Она не верила своим ушам, пока он не добавил:
— Ты можешь рассматривать это спасение, как плату за то, что вылечила меня. Теперь, когда мы квиты, ты можешь отправиться домой.
Он имел в виду
— Как Вы нашли меня?
— Волк привёл меня сюда.
— Где он сейчас?
Доминик фыркнул.
— Наверное, всё ещё облаивает лисью нору, расположенную к югу отсюда. Я ехал сюда, потому что сам однажды летом нашёл убежище в этих руинах, когда меня застал внезапный шторм. Это единственное убежище в здешних краях, поэтому я понял, что ты, вероятно, нашла последнюю неповреждённую комнату замка.
Она бы не назвала её неповреждённой комнатой, но поняла, что большое тело Доминика преграждает большинство порывов ветра, которые задувают сюда. Он для этого здесь разлёгся? Если да, то это прямо-таки рыцарский поступок.
Залаяла собака.
— Ну вот, теперь он ищет меня.
Действительно ли это лаял Волк? Или же это была та белая собака, до сих пор находящаяся в руинах, которая почувствовала угрозу, услышав голос Доминика? Но Доминик был уверен, что это Волк, и позвал своего питомца. Несколько раз. Если это и был Волк, то он, вероятно, учуял запах другой собаки, потому что теперь он жалобно подвывал, явно призывая её.
Доминик, наконец, рявкнул:
— А ну иди сюда!
Брук вскрикнула, когда Волк забежал в комнатку и стал отряхиваться от капель дождя, намочивших его шерсть, прежде чем лечь у ног Доминика и заскулить. Доминик выругался. Брук закатила глаза, когда вытирала дождевые капли с лица. Наблюдая за ней, он с любопытством спросил:
— Как ты нашла эти руины в такой дождь?
— Мне помогли.
— Кто?
— Духи, — улыбнулась она.
Он фыркнул, поэтому она просто сказала:
— Я проезжала мимо до того, как начался дождь, поэтому было не сложно снова вернуться сюда.
Она не думала, что он поверит в то, что обратно её позвала собака.
— Твоя горничная чуть с ума не сошла, когда ты не вернулась через несколько часов. Большинство мужчин в поместье повсюду тебя разыскивают. Я уж подумал, что ты наконец-то решилась навсегда покинуть Ротдейл.
Тогда зачем же он отправился на её поиски? Ей следовало бы спросить его об этом, но она побоялась, что это приведёт к новому спору. А яростные баталии — это последнее, что ей сейчас необходимо. Тем более, в такой крошечной комнатёнке. Она даже не может сейчас отсюда выйти и с грохотом хлопнуть дверью!
— По крайней мере, ты не на земле Шоу.
Слава Богу, он затронул нейтральную тему!
— Мы всё ещё на Ваших землях?
— Нет. Но тот, кто владеет этой землёй на северо-западе от Ротдейла, никогда не появлялся здесь и не возделывал угодья, насколько мне известно.
— Вы уверены? — спросила она, думая о владельце собаки.
— Вообще-то нет. Я уже несколько лет здесь не появлялся. Иэн Шоу мог купить всё это.
— Вы говорите так, будто это что-то ужасное. Неужели Вы собирались ухаживать за дочерью своего соседа, чтобы объединить свои и их земли?
— Она прелестная девушка.
Брук ждала, но он, судя по всему, не собирался говорить что-то ещё, поэтому она язвительно спросила:
— Вы любите её?
— Я едва знаю её. Это была бы просто выгодная партия, способ расширить границы Ротдейла и заодно урегулировать парочку споров.
— Помимо земельных?
