Заставь меня полюбить тебя полностью

— И почему это у тебя в кармане была морковка? Для лошади? Ты не станешь больше ездить верхом одна. В будущем всегда бери с собой сопровождающего.

— Безусловно. Я не собираюсь…

Она замолчала, когда услышала, как открывается дверь. В комнату вошли двое слуг, несущих вёдра с водой. Она бросила мокрую тряпку прямо на спину Доминика, прежде чем соскочила с кровати и быстрым шагом направилась к двери.

— Не намочи рану, когда будешь принимать ванну, которую ты заказал, — прошипела она на пути к выходу.

Она услышала позади себя смех. Он всё-таки умеет смеяться!

Какая подлость. Он был просто невероятно мерзким.

БРУК решила больше не встречаться в тот день с Домиником и просто пересидеть этот день в своей комнате, поэтому она пообедала, не спускаясь вниз. Судя по звукам ходьбы, доносящимся из его комнаты, она сделала вывод, что он не собирается следовать её совету и не напрягать больную ногу. Она думала, что он хотя бы сегодня побережет свою рану, после поездки вчера вечером и сегодня утром, но, очевидно, он не собирался этого делать. Позже она даже слышала его голос в коридоре, когда он говорил Гэбриелу, что идет в конюшню, чтобы проверить некоторых своих призовых лошадей.

Ее побег из дома был недолгим. И хотя у неё и был соблазн избегать Доминика и его мерзкую тактику «отпугивания», она понимала, что, не общаясь, они никогда не решат свои проблемы. Хотя лично у нее не было с ним никаких проблем, кроме его желания прогнать ее. Закончится ли это после их свадьбы? Или же его гнусное поведение неискоренимо? Тем не менее, она не собиралась следовать за ним по всему Ротдейлу, как преданная собачонка. Ей нужна веская причина, чтобы с ним встретиться и проводить время вместе. Сейчас у нее не было предлога, чтобы заходить в его комнату. Почему, черт побери, его рана зажила так быстро?

Альфреда присоединилась к ней в ее комнате на ленч, захватив с собой достаточно еды для них двоих.

— Он еще не влюбился в тебя, после ночи, которую вы провели вместе? — спросила горничная еще до того, как поставила поднос на столик. Брук села на кушетку, признаваясь:

— Он поцеловал меня несколько раз, но у него был просто потрясающий повод для этого.

— Повод?

Брук фыркнула:

— Он слышал, как ночью наши лошади спаривались друг с другом. Это, видимо, разожгло его собственное желание.

— И ты не воспользовалась этим?

— Я попыталась, — пробормотал Брук, потом проворчала. — Но он остановился, заявив, что я никогда не покину Ротдейл, если он займется со мной любовью.

Альфреда рассмеялась, получив в ответ свирепый взгляд от Брук. Пытаясь прогнать прочь своё веселье, горничная заметила:

— Это была наглая ложь, и ты должна была догадаться об этом.

— Тогда какова была реальная причина? Я была готова, и он это видел.

— Возможно, твой волк более галантен, чем пытается показать, и он просто не хотел, чтобы твое посвящение во все тайные прелести супружеской жизни произошло не в мягкой постели. И так как он все еще надеется, что ты уедешь домой, он не признается в этом, не так ли?

— Может быть, — Брук вспомнила свои собственные мысли прошлой ночью, и то, как галантно было с его стороны попытаться укрыть ее собой от ветра.

— Так что теперь он достаточно здоров, чтобы ехать сквозь шторм и обратно ради тебя, а это потрясающий, героический…

— Не нужно приписывать ему мотивы, которых у него не было. У него был личный интерес, заставивший его искать меня, и больше ничего.

Альфреда вздохнула, она не была согласна с Брук.

— В любом случае, тебе нужно найти другой повод, чтобы проводить с ним время. Твой план ещё может сработать, виконт просто не из тех, кто безропотно подчиняется. Я видела, как он идет в конюшню. Может быть, тебе стоит присоединиться к нему после обеда? Он хоть знает, как сильно ты любишь лошадей?

— Он знает, что я хочу их разводить. Но это хорошая идея, — Брук замолчала, когда услышала, как Доминик в коридоре зовет Волка, объявляя о своем возвращении в дом. — Хорошо. Сегодня я, вероятно, смогу отругать его за то, что он не дает отдохнуть больной ноге. И присоединюсь к нему в конюшне, если завтра он снова пойдет туда.

— Или прокатись с ним вместе, если он начнет выезжать этого дикаря, на котором ездит. Может он сам предложит это, чтобы ты снова не потерялась.

Брук фыркнула:

— Он уже сказал, что впредь я должна брать с собой грума в провожатые.

— Так скажи ему, что он — твой жених, поэтому тебя должен сопровождать он. Будь настойчивой — или он, или никто.

Брук хмыкнула.

— Ты знаешь, что значит пытаться быть настойчивой с ним? Это словно воду решетом носить. Абсолютно бессмысленно.

— Ты заставляешь меня утратить надежду, милая. Я знаю, что эта стена между вами двумя кажется непреодолимой, особенно теперь, когда мы знаем, что он винит твоего брата не только в смерти своей сестры, но и в гибели ее ребенка. Как бы я хотела, чтобы ты не узнала об этом, когда читала дневник этой девочки.

— Я тоже, — сказала Брук немного мрачно.