Драко теряет бдительность, а я спешу незамедлительно воспользоваться этим: соскользнув с подоконника, локтём отодвигаю его руку и покидаю личное пространство блондина.
- Послушай, Малфой, - в который раз начинаю и, немного поколебавшись, опускаю ладонь на плечо немного опешившего Слизеринца. - Я знаю, вся эта ситуация - дикость, но мне действительно необходимо знать, что случилось со Снейпом. Он, как и твои родители, был ранен… Поверь, ты можешь мне доверять.
Драко медленно оборачивается, и наши взгляды встречаются. Всё замирает во мне в ожидании, и я всеми силами стараюсь не отвернуться под напором пытливого взора, но, наконец, напряжение рушится вместе с каменной стеной в серых глазах Малфоя.
Он прислоняется к краю подоконника, скрещивает руки на груди. За окном сгущаются сумерки, их синева мягкой акварелью тонирует изумительно-белые пряди волос.
- Ты прав, безумная дикость, но раз ты настаиваешь, я расскажу тебе, только ответь на один вопрос:
Он поджимает губы и выгибает брови в ожидании. Мягкий звон колокольчиков, висящих на соседней колонне, разбавляет воцарившуюся тишину. Сцепляю пальцы в замок у основания шеи, в задумчивости опускаю веки на несколько секунд и, наконец, произношу единственно-верный ответ:
- Потому что Снейп доверял мне.
Лицо Малфоя проясняется, исчезает хмурость и подозрительность, остаётся только привычное спокойствие и новое, необычное, но такое необходимое доверие.
Слегка одёрнув пиджак, он поворачивается лицом к окну, замирает рядом со мной, почти плечом к плечу.
- Когда я узнал о том, что мои родители ранены…
Мягкий голос растворяется в шорохе крупных хлопьев снега, сталкивающихся с неожиданно стойкой преградой в виде витражного стекла и разочарованно скатывающихся вниз расплывчатыми большими каплями.
- Можешь не объяснять, я знаю, каково это: понимать, что твои родители могли погибнуть. Я столкнулся с этим, и даже с большим.
Малфой слегка поворачивает голову в мою сторону, наши взгляды вновь пересекаются, и в расширенных зрачках, окружённых жемчужно-серой радужкой с бледно-голубыми вкраплениями, я читаю благодарность - правда, слегка завуалированную.
- На следующий день я получил письмо, в котором мама сдержанно известила меня о случившемся. Это не похоже на неё, она более…эмоциональная и чувствительная. Я почувствовал здесь отцовскую руку - наверняка, это он запретил ей рассказывать мне все подробности, да и она сама, вероятно, не хотела волновать меня. В общем, когда я убедился, что они живы, и раны - не смертельны… - Драко вновь замолкает на полминуты, а я понимаю, что ему непривычно выражать свои истинные чувства и переживания. - Что касается профессора Снейпа, тут я ничем не могу тебе помочь. Родители не знают, что произошло с ним после того вечера. Он трансгрессировал, и с тех пор никто ничего о нём не слышал.
Впиваюсь пальцами в холодный камень подоконника, роняю голову так, что подбородок упирается в грудь, смотрю на мелкую снежную рябь, которая постепенно превращается в сильный дождь, настойчиво хлещущий по непреклонному стеклу. Боковым зрением замечаю, что Драко не сводит с меня задумчивого взгляда. Возможно, он задаётся вопросом, почему профессор так дорог мне, но молчит, и я благодарен ему за это.
Повременив, Малфой медленно разворачивается и, сжав пальцы на моём плече на несколько коротких мгновений, тихо произносит:
- Если мне что-нибудь станет известно, я дам тебе знать.
На этом мы прощаемся.
Я возвращаюсь в башню Гриффиндора, поднимаюсь в спальню в надежде пораньше лечь спать, но и тут меня поджидает ещё одно разочарование.
- Как ты мог? - тихий, почти угрожающий шёпот раздаётся со стороны кровати Рона.
Вздрогнув от неожиданности, разворачиваюсь всем телом и сталкиваюсь с неприкрытым недовольством, написанным на лице друга. Складывается впечатление, что он намеренно ожидал моего прихода, спрятавшись под рубиновым балдахином.
- Ты о чём? - отвечаю вопросом на вопрос и, как ни в чём не бывало, взбиваю подушку.
Нечто мягкое ударяет меня по затылку, заставляя резко разогнуться. Всем что, доставляет удовольствие бросать в меня различные предметы?
- Рон, я не понимаю, в чём дело? - повышаю голос, не скрывая возмущения, возвращаю подушку хмурому другу. Он ловит её за миг до того, как она успевает угодить ему по лицу, и бурчит:
- Джинни мне всё рассказала…
Хочется громко рассмеяться. Или заорать.
- Что, она уже успела пожаловаться старшему брату на то, что Гарри Поттер ей отказал?
Я догадываюсь, откуда во мне столько сарказма. Мерлин, я так устал от всего, что свалилось на меня, едва выдерживаю этот тяжёлый груз, но когда против меня восстают собственные друзья…
Тем временем реакция Рона не заставляет себя ждать. Рывком вскочив с кровати, он резко подаётся ко мне, и на микроскопическое мгновение кажется, что он сейчас ударит меня. К счастью, чутьё подводит, и Рон, мгновенно покрасневший от злости, отчаянно сжавший кулаки, медленно выговаривает:
- Да, успела. Я не понимаю, как ты можешь играть её чувствами?
