- И что будет гораздо больше светлых мгновений, - многозначительно добавляет Гермиона, а я оказываюсь не в силах подавить лёгкую улыбку, когда её пальцы сжимаются на моём запястье.
- И что мы будем безоговорочно верны нашей дружбе, - откликается Джинни, взглянув на меня.
- И всегда будем понимать друг друга, - подаёт голос Невилл, покосившись на далёкий силуэт совятни.
- Ладно, хватит фантазировать, пора идти, - заключаю я с улыбкой в голосе, чем зарабатываю дружный смех друзей.
Удобнее перехватив ручки чемоданов, мы начинаем осторожный спуск по вьющейся тропинке, хихикая, когда кто-либо из студентов поскальзывается на плотно утоптанном снеге. Миновав большие ворота, я бросаю короткий взгляд на величественный замок, обещая самому себе, что вернусь сюда другим человеком.
Вскоре впереди показывается платформа, кишащая учениками, торопливо заскакивающими в вагоны ярко-алого поезда. Большой паровоз то и дело пускает клубы пушистого дыма, сверкает ярко-алыми боками в лучах зимнего солнца и задорно гудит, словно приглашая в небольшое путешествие до Лондона.
Набрав полную грудь морозного воздуха, я опускаю ногу на кованую подножку и заскакиваю в вагон. Удача улыбается мне, и я практически сразу отыскиваю свободное купе. Забросив чемодан на верхнюю полку, мы с Роном помогаем девочкам с чемоданами и только после этого занимаем места возле окна.
За незначительными разговорами о Рождестве мы не замечаем, как поезд плавно трогается, и вскоре платформа оказывается далеко позади.
Погода за окном просто чудесная: живописные долины ослепительного белоснежного цвета сменяют друг друга, иногда прерываясь лесом, плотно прижавшимся прямо к железнодорожному полотну. Солнце царит на середине молочно-голубого небосклона, щедро делясь своим слабым теплом со спящей природой, обещая вскоре пробудить её от зимнего сна.
Тележка со сладостями вовремя проплывает мимо, и усилиями пяти кошельков на диванах оказывается целая гора самых разнообразных лакомств.
Съев шоколадную лягушку, которая чудом не выпрыгивает в коридор, я покидаю купе в необъяснимом желании побыть наедине с самим собой. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, закрываю глаза, отстранённо слушая весёлое щебетание девочек за стеклянной дверью купе. Тихое покачивание поезда ожидаемо убаюкивает не только тело, но и сознание, на неуловимой грани которого крутится настойчивая мысль: я что-то упустил, только что именно? Почему Реддл, осознав, что имеет полный доступ к моему разуму, не пытается повторить проникновение? Возможно, он чего-то ждёт, но тогда почему проникновение было…деликатным, если можно так выразиться? Да, я был без сознания, но Том не мучил меня - наоборот, по неизвестным причинам поделился картинами своего прошлого. Что кроется под этой плёнкой мнимой вежливости? Наверняка что-то недоброе. Ему нужен я и желательно мёртвым - это неоспоримо, но к чему тогда все эти игры в ментальные кошки-мышки? Может, у него стиль такой извращённый?..
С головой погрузившись в невесёлые, почти болезненные мысли, не замечаю, как подушечки пальцев неосознанно прижимаются к шраму на лбу. Один только факт его существования подтверждает то, что злополучная Авада Кедавра что-то изменила во мне.
- Счастливого Рождества тебе.
Резко вдохнув, я во все глаза смотрю на ухмыляющегося Малфоя, прислонившегося к деревянной панели между окнами.
- Прости, я не заметил, как ты появился. И тебе счастливого Рождества, - спешу ответить, за каким-то дьяволом поправляя чёлку так, чтобы скрыть шрам.
Конечно же, это действие не ускользает от внимания Драко.
- Если бы у меня была подобная штука… - произносит он, задумчиво растягивая слова, а потом отмахивается, мол, забудь. - Скоро увидимся.
Кивнув в знак прощания, Малфой уходит в противоположном направлении, а я ещё какое-то время смотрю на дверь, за которой он скрылся. Почему-то мне показалось неуместным спрашивать окончание фразы, хотя не скрываю: мне очень интересно, как бы вёл себя Драко.
Остаток дороги до Лондона я провожу с друзьями, не проронив ни единого слова.
Кингс-Кросс встречает нас прохладным ветром, запахом дыма и свежих газет. Подхватив чемоданы, друзья вливаются в пёструю толпу спешащих домой студентов, а мой чемодан подводит меня: одно колёсико с громким треском отламывается и, соскользнув с перрона, скрывается между рельсами. Тихо ругаясь сквозь зубы, я вытягиваю шею, чтобы поймать взглядом огненную макушку Рона. Однако уже слишком поздно: друг исчезает из поля зрения. Перехватив ручку сопротивляющегося чемодана, стараюсь не расстраиваться: друзья однозначно дождутся меня по ту сторону каменного барьера.
