- Всё эти взрывы. Наша семья в группе риска.
Сначала я не понимаю. Но после секундной заминки до меня вдруг доходит.
- Господи, Невилл! Я совсем забыл, - хлопаю себя по лбу, - что у тебя день рождения тоже в конце июля! Мерлин, вот я дурак…
Мне становится невыносимо стыдно перед другом, так стыдно, что я абсолютно не знаю, куда себя деть. Я настолько был озабочен собственной безопасностью, что совсем забыл про Невилла. А ведь он не меньше моего переживает за свою семью.
Хоть бы догадался письмо написать ему. Дурак, какой же я дурак.
- Гарри, не переживай! - Тёплая ладонь опускается на моё плечо, пока я вцепляюсь пальцами в собственные волосы. - Ничего страшного, что ты забыл. Учитывая то, что сейчас творится в Англии, немудрено замкнуться в своём мире и забыть о существовании других людей.
Я улыбаюсь другу какой-то вымученной улыбкой.
- Ты один или с родителями?
- С родителями, и ещё с бабушкой, - на последнем слове Невилл корчит кислую мину, забавно прищуривая один глаз, и я оказываюсь не в силах сдержать короткий смешок. Зная безмерную опеку бабушки над внуком, неудивительно, почему он так «рад» её присутствию.
До собрания остаются считанные часы, я всеми силами гоню от себя навязчивые мысли о Снейпе и странное чувство чуть ли не детской обиды на этого человека. Друзья только ухудшают моё состояние беспрерывным обсуждением идей и предложений, как попытаться не допустить зельевара до собрания.
Наконец, я не выдерживаю, и пересказываю им свой разговор с Дамблдором.
Оставшийся до собрания час компания обсуждает самые различные, ничего не значащие темы, обходя вниманием личность Снейпа и намеренно не разговаривая со мной. Лишь молчание сидящего рядом со мной Невилла не раздражает меня. Потому что в его глазах та же грусть, и пальцы так же изредка впиваются в покрывало на кровати. Потому что с этого момента мы с ним - в одной тарелке. Наша боль - одна на два сердца
Я медленно подаюсь вперёд, опираясь локтями на колени и пристраивая подбородок на подставленные ладони. Ребята во что-то играют, но мне неинтересно. Я искоса наблюдаю за непривычно тихим Невиллом. И почему многие его недооценивают? Может, в этом парне заключено гораздо больше смелости и стойкости, чем во всех нас вместе взятых.
Второй раз меня посещает странное чувство, словно я заново узнаю близкого мне человека.
Невилл. Жизнерадостный, никогда не унывающий Невилл. Только сейчас я понимаю, каким заводным стержнем нашей школьной компании он является. Забавный в своей неуклюжести и забывчивости, и в то же время сильный и несгибаемый духом.
Друг замечает моё внимание и накрывает мою ладонь своей, тёплой и слегка вспотевшей. Моей руке передаётся едва различимая дрожь, и я собираюсь сказать что-то успокаивающее, но Невилл предупредительно качает головой. Затем прищуривает глаза в манере, свойственной ему одному, и растягивает губы в той самой невинной тёплой улыбке, которую я однажды видел на одной из его детских колдографий.
Почему именно таким людям жизнь посылает самые тяжкие испытания? Отчего именно их она стремится сломать, уничтожить?
Обида. Липкая, как смола, и болезненная, как нарыв, заполняет мою душу.
И единственно правильным кажется то, что я сейчас обнимаю своего друга, без слов пытаясь передать свои чувства, и свою веру в то, что всё ещё образуется. И получаю в ответ еле слышное: «Мы справимся», и почти нежное прикосновение горячей ладони к затылку.
Я перехватываю взгляд Джинни, в котором так ясно читается понимание, замечаю её лёгкий кивок. Я смотрю на Гермиону, на её губы, изгибающиеся в слабом подобии улыбки. Сейчас девочки так похожи, как родные сёстры. И как всего пару минут назад я мог обижаться на них из-за какой-то мелочи? Девочки, простите меня, я круглый дурак.
Слишком много неоднозначных чувств сразу. Я осторожно разрываю объятие, киваю в сторону двери и прикусываю нижнюю губу. Невилл понимающе кивает, и я бесшумно покидаю помещение.
Колокольчик, приглушённо звякнувший где-то в недрах длинного коридора, извещает о посетителе. Странное ватное чувство, до этого момента заполнявшее меня, рассеивается.
В считанные секунды я оказываюсь в проходе и чуть не сталкиваюсь нос к носу с профессором Снейпом.
Хм, что-то новое. Никогда прежде у меня не перехватывало дыхание, как только зельевар оказывался в поле моего зрения. И в моём личном пространстве. Потому что коридор слишком узок, и двум людям невозможно разойтись, не соприкоснувшись телами.
Ни слова ни говоря, я вжимаюсь спиной в стенку, словно желаю с ней слиться, внимательным взглядом провожаю Снейпа. Он делает вид, что не замечает моего появления, и, как ни в чём не бывало, проскальзывает мимо. Мои обонятельные рецепторы успевают ухватиться за едва уловимый, и тем не менее не потерявший своей резкости запах лекарственных трав. Да-да, именно лекарственных, точной такой же запах обитает в больничном крыле Хогвартса.
