Допив шампанское, которое чудом не разлилось от резких манипуляций Малфоя, я отставляю пустой бокал, который тут же растворяется в воздухе, и стараюсь, чтобы голос звучал убедительно. Не нужно, чтобы Драко понял, что в глубине души я отчего-то верю ему:
- Послушай, последний раз ты видел его, когда тебе было девять лет, с тех пор прошло слишком много времени. К тому же, сложно выжить после Адского Пламени, да и кто сказал, что это действительно был человек, а не игра теней…
Я готов привести ещё несколько доводов, почему Драко не следует верить тому, что видел, но он вдруг сжимает в кулаке мою рубашку на груди, прошивая непреклонным взглядом.
- Я знаю, что видел. И ты тоже.
Мы смотрим друг на друга несколько долгих мгновений, пока Малфой не остывает, а я не обещаю, что расскажу обо всём Снейпу.
Я действительно делюсь произошедшим с профессором, и он выходит на балкон, понимая, что уже ничего не увидит: просто сложно думать, когда звучит громкая музыка.
- Как думаете, он мог выжить? - вглядываюсь в чёрные силуэты стриженых кустов, пока не слышу короткое хмыканье. Отвернувшись от сада, Снейп прислоняется к балюстраде и прячет ладони в карманах чёрных брюк.
- Никто не знает. Один раз он провернул подобный фокус, заставив всех поверить в собственную смерть, что могло помешать сделать это ещё раз?
- Тогда у него были веские причины.
Тело приятно расслабляется под действием шампанского, пока яркая мысль не вынуждает напрячься:
- Если вдруг Регулусу удалось выжить, значит ли это, что Том?..
Не нахожу в себе силы договорить, тем более Снейп прекрасно понимает, о чём я. Сомнение сводит его брови, но потом он встряхивает волосами, словно отгоняя мрачные предположения:
- Будь это правдой, Реддл вряд ли стал бы отсиживаться, - взглянув на моё помрачневшее лицо, профессор добавляет, - однако я попрошу Кингсли навести справки в Министерстве. На всякий случай.
Этого пока оказывается достаточно, и я послушно киваю.
Он желает мне хорошо повеселиться, не думая о посторонних вещах, и я с улыбкой возвращаюсь в зал, где меня тут же ловит Гермиона, утягивая за стол в компанию звонко смеющихся друзей, среди которых есть Драко. Мы переглядываемся, и он коротко кивает, давая понять, что всё в порядке, и я полностью расслабляюсь.
На следующий после свадьбы день я переезжаю в новую квартиру в Лондоне, которую смог приобрести на вырученные с продажи родительского дома деньги. Пожив месяц у Сириуса, я понял, что должен иметь собственное жильё. Оказавшись не в силах вернуться в Годрикову Впадину, я восстановил дом и продал его. Квартира имеет прекрасное расположение неподалёку от Министерства Магии, что радует не только меня и друзей, наверняка представляющих не одну вечеринку после рабочего дня, но и Снейпа, высоко оценившего моё решение начать самостоятельную жизнь.
Правда, память о словах Дамблдора, который обнаружил дом прямо над тайником, укрытый от магглов, не даёт мне покоя, и я вспоминаю об этом спустя полтора месяца, вечером тридцать первого июля.
* * *
Свой восемнадцатый день рождения я отмечаю на новой квартире. Только благодаря заклятию магического расширения пространства гости смогли уместиться в изначально небольшой гостиной. Я безмерно благодарен Молли, организовавшей праздничный ужин, иначе не представляю, чем бы кормил гостей. Она как раз колдует над тортом на маленькой кухне, но Гермиона и Джинни выставляют меня за дверь, чтобы я, упаси Мерлин, не увидел торт раньше положенного времени. Посмеявшись над такой принципиальностью, я возвращаюсь в гостиную. Под высоким потолком кружат сотни наколдованных снитчей, чьи крылышки приглушённо жужжат, удивительным образом не действуя на нервы и сливаясь с громко играющей музыкой. Друзьям так понравилось обустройство кабинета Слизнорта во время Рождественского приёма, что они решили повторить опыт профессора, превратив квартиру в красно-жёлтый шатёр. Стоит сказать, я более чем доволен достигнутым эффектом.
Подарков, как всегда, уйма: они стоят нестройной горкой в одном из углов, и я уже представляю, как Рон будет учить меня пользоваться маггловской микроволновой печью, подаренной по совету отца. Ремус и Тонкс радуют своим присутствием, несмотря на то, что срок беременности девушки подходит к концу, но вскоре уходят по той же самой причине; даже Дамблдор не забывает про меня, прислав поздравительную открытку, подписанную, как всегда, изумрудными чернилами. Взрослая часть гостей, за исключением Молли, уходит уже через пару часов, оставляя молодёжь веселиться до утра.
