Плыли ровно двадцать минут, остановились на глубине девяти метров, хотя корпус яхты не увидели. Теперь надо было ждать, когда неподалёку проплывёт катер Кости, который должен был сориентировать их точно, а заодно и отвлечь пассажиров яхты. По данным спутниковых наблюдателей, народу на судне было немного: шесть матросов, рулевой, капитан, сам Дворковиц и четверо его бодигардов.
Ждать пришлось недолго.
Вскоре послышалось татакание лодочного движка, далеко разносившееся в воде, затем катер подплыл ближе, и Солома услышал гундосый голос Кости; лейтенант опустил в воду антенну ультразвукового передатчика, использующего язык дельфинов:
– Командир, всё тихо, яхта стоит там же, где и стояла, никакого движения не отмечаю, действую по плану.
Голос умолк. Мотор катера заработал сильнее, стал удаляться.
Солома сориентировался, поднял над головой руку и ткнул кулаком вперёд.
Костя лишь один раз посмотрел на яхту в бинокль, когда катер вышел из укрытия и направился к середине плёса, раздвигая носом водяные усы. После этого Фёдоров должен был делать вид, что яхта его не интересует.
Наступил вечер, температура воздуха снизилась, но было тепло и даже жарко по местным понятиям – около двадцати градусов. В глади озера отражались облака, полоса леса на берегу, издалека прилетали звуки музыки, скорее всего с борта яхты, кричали чайки, стучал мотор, и это были единственные шумы, доносившиеся в кокпит рулевого.
Катер заметили.
Яхта «Труффальдино» была далеко не морского пользования, но всё же она была достаточно крупной: от носа до кормы – двадцать пять метров, две палубы, верхний спардек с рубкой управления футуристического вида – похожей на клюв экзотической птицы, два ряда иллюминаторов по бортам.
Люди в синих с белым робах – матросы – появились на второй палубе, переходящей в кокпит такого же футуристического вида, что и рубка.
– Двое, – заметил Тимур, сидящий за козырьком катера и небрежно держащий штурвал.
– Вижу, – отозвался Костя.
Катер продолжал шлёпать по воде в том же направлении, намереваясь пройти совсем близко от яхты.
На палубе появились ещё двое пассажиров, но уже в чёрном. Это были телохранители Дворковица.
Тимур взялся за бинокль.
– Вроде как люди с виду…
– Они и есть люди, – буркнул лейтенант. – Ксеноты умеют выбирать себе слуг, тем более что злобно-лживых тварей, подонков и нравственных уродов среди людей хватает. Им всё равно, кому служить. Опусти бинокль, начинаем работать.
Тимур спрятал бинокль.
Катер подошёл на расстояние около полусотни метров к яхте, снизил скорость.
– Давай!
Тимур скрылся в люке, ведущем под кокпит.
Мотор катера внезапно затрещал (трещал, конечно, не мотор, трещотка была приготовлена заранее) и задымил.
Костя сбросил скорость до нуля, выключил мотор.
Катер по инерции прошёл ещё метров двадцать и остановился, покачиваясь на им же поднятых волнах.
Из трюма высунулся Тимур, проорал: горим! – снова скрылся под кокпитом.
Костя бросился за ним, боковым зрением отмечая, что зрителей на борту яхты стало больше.
Несколько минут шла «борьба с огнём» (имитация удалась, дыму вырвалось из люка много), потом на палубу вылез Костя, весь грязный, в рваной тельняшке, вытер руки ветошью.
– Эй, что там у вас? – прокричали ему.
Он выругался, провёл ветошью по лицу, прокричал в ответ:
– Движку п…дец! Накрылся медным тазом, старый. Не поможете?
– Чем?
– На буксир возьмите, до деревни какой-нибудь отбуксируйте.
– Сами добирайтесь, – мрачно посоветовал один из парней в чёрном. – Мобила есть? Звони, вызывай спасателей.
– Да кто ж сюда сейчас поплывёт? Вечер на носу. А вам всего-то полчаса потратить. У нас и вёсел-то нету.
– Руками гребите, – пошутил сосед телохранителя, такой же здоровяк.
Костя сплюнул.
– Спасибо за добрые слова, урод, да только засунул бы ты свои советы себе в жопу!
– Чё ты сказал?!
– Чё слышал.
Из люка показалась голова Тимура.
– Ну, чего они?
– С-суки! – громко, так, чтобы его услышали на яхте, сказал Костя, махнув рукой. – Олигархи грёбаные! Давай ремонтироваться.
Он был уверен, что стрелять телохранители Дворковица не рискнут, зато грубые обидные слова наверняка должны заставить их запсиховать и устроить показательную порку матросам катера. Подобные им типы были уверены, что именно они являются повелителями жизни.
Команда Дворковица отреагировала на его эскападу, как он и рассчитывал.
Матросы шустро спустили на воду лёгкий ялик, в него спрыгнули два телохранителя в чёрном и матрос.
Ялик оказался миниатюрным катерком, снабжённым водомётным движителем. Загудело, зашипело, и он заскользил по водной глади к катеру триэновцев.
– Приготовься, – сказал Костя, глянув на часы. – Наши должны уже быть здесь.
Ялик лихо развернулся, окатив волной корму катера…
Дно яхты повисло над головой тушей сдохшего кита.
– Я поднимусь на борт, – сказал Солома в микрофон ультразвуковой рации, – открою донный створ для аквалангистов. Как только он начнёт открываться, вы врываетесь в трюм.
Бойцы показали большие пальцы, подтверждая приказ.
Виктор поднырнул под киль, плавно поднялся к урезу воды, высунул световодный перископ.
