Петр Данченко слыл тугодумом напрасно, хотя многие на заставе считали его таковым. Он не любил ошибаться и всякий раз прежде, чем принять серьезное решение или высказать аналогичное мнение, старался тщательно все обдумать и взвесить. Удавалось это не всегда: торопили люди, обстоятельства; в таких случаях шкивы и шестеренки в мозгу старшины начинали вращаться куда быстрее. Данченко любил по-крестьянски, не спеша, обстоятельно проанализировать проблему, однако, закончив анализ и выяснив все необходимое, действовал молниеносно и четко. Поэтому старшина вида не подал, что озадачен, и, оставаясь внешне совершенно спокойным, силился угадать, что же интересует Ли Цзяна конкретно. Лещинский тут, пожалуй, ни при чем. Что тогда? Данченко медлил с ответом, Ли Цзян, надев очки, просматривал папку с документами.
Стремительно вошел седой, коротко остриженный китаец, поздоровался, сел к столу. Ли Цзян оторвался от бумаг, снял и протер мягкой фланелькой очки.
— Нас интересует любая информация об СССР, любая! Говорите медленно, этот товарищ не понимает по-русски. Я переведу.
По всей вероятности, они хотят узнать о системе охраны госграницы — о чем еще спрашивать советского пограничника?
— Мы ждем, товарищ!
— Виноват, — встрепенулся Данченко. — Никак не пойму, что вам все-таки нужно. Лучше задавайте вопросы.
К вящему удивлению старшины, границей китайцы не интересовались. Они расспрашивали о настроениях городского и сельского населения, вызванных тяжелой войной трудностях. Данченко отвечал, обдумывая каждое слово, собеседников это раздражало.
— Вы человек военный и связаны присягой. Потому мы не просим сведения, являющиеся военной или государственной тайной, хотя считаем, что между друзьями, единомышленниками тайн быть не должно. Нас прежде всего волнует жизнь советского народа, его заботы, проблемы. Все, что хоть немного касается быта деревни, рабочего поселка, города, отношений между классами. Рассказывайте обо всем, даже о том, что считается мелким и несущественным.
Данченко говорил о подвигах советских воинов на фронтах, о Гастелло и Космодемьянской, о сокрушительном разгроме немецко-фашистских войск под Москвой, о трагедии блокадного Ленинграда. Он увлекся, Ли Цзян не успевал переводить. Его слушали с неподдельным волнением.
— Вы настоящие герои! Мы гордимся братской дружбой с великим северным соседом! — то и дело восклицал Ли Цзян, пожилой китаец одобрительно качал седой дынеобразной головой, тряс остренькой бородкой. Похоже, он понимает по-русски, мелькнуло у старшины. Обрисовав обстановку, сложившуюся осенью 1942 года на Волге, Данченко сказал, что его сведения значительно устарели. Седой китаец приветственно вскинул сжатый кулак.
— Сталинград! Сталинград!
— Наши бойцы восхищены стойкостью и мужеством советских воинов, самоотверженно защищающих родину! — с пафосом произнес Ли Цзян. — На Волге противостоят друг другу огромные армии; чтобы остановить бронированные фашистские полчища, требуется большое количество танков, артиллерии, самолетов, различной боевой техники, необходимы огромные людские ресурсы. Ваше командование вынуждено снимать воинские части с дальневосточной границы и перебрасывать их под Сталинград…
Эге-ге, насторожился Данченко. Вот оно!
— Про це щось слыхать не доводилось. Старшина хоть и большой чин, а все же поменьше маршала.
Ли Цзян рассмеялся, похлопал Данченко по плечу, осведомился о состоянии тыла. Данченко отвечал уверенно — газеты штудировал от строки до строки, постоянно выступал на политзанятиях. Китайцы слушали с непроницаемыми лицами, когда Данченко выдохся, Ли Цзян торжественно проговорил:
— Передайте правительству СССР, что для успешной борьбы с оккупантами и их агентурой мы нуждаемся в дополнительных поставках вооружения, боеприпасов и снаряжения. Много лет Советский Союз давал нам все необходимое, поставки осуществляются и теперь. Нынче, в условиях нарастающего в Китае освободительного движения, помощь должна быть более эффективной, всеобъемлющей. Чтобы успешно противодействовать захватчикам, поставки оружия, боеприпасов, снаряжения, продовольствия и прочего должны неуклонно возрастать. Мы неоднократно поднимали этот вопрос и по различным каналам доводили до сведения Кремля наши нужды и потребности. Хотим воспользоваться случаем и напомнить о себе еще раз.
