Утром мы с бабушкой на рейсовом автобусе добрались до станции, а еще через час зеленый тепловоз мчал нас на юг, в город, о котором я так много слышал и читал и который давным-давно хотел увидеть.
После короткой стоянки тепловоз отошел от станции со смешным названием «Разгуляевка». Скоро за окном вагона зазеленели сады. Увидев их, бабушка сказала, что через несколько минут мы прибудем на место и поэтому пора собирать свои вещи. В это время из репродуктора, вделанного в стену купе, полились плавные торжественные звуки песни о волжском богатыре:
«Стоит среди бурь исполин величавый», — запел таким голосом певец, что у меня внутри все сжалось, и мне уже не хотелось помогать бабушке собирать вещи, и я не мог понять, почему наши соседи продолжали говорить о каких-то лимитах, которые кто-то зажал в Москве, и только из-за этого им не улыбается переходящее знамя Совета Министров.
На фоне музыки артисты в два голоса рассказывали историю города. И только когда диктор сообщил о том, что 2 февраля великое сражение под Сталинградом завершилось полной победой Красной Армии, один из соседей заметил:
— Удачно вмонтировали Левитана.
— Да, — безразлично согласился другой сосед и тут же оживленно спросил: — Ты этот анекдот про Левитана и Синявского слыхал? «Ну, как они могут в такую минуту говорить о всякой ерунде», — подумал я и, чтобы заглушить их голоса, повернул черную рукоятку до отказа. Репродуктор загремел так, что бабушка выронила сетку, а один из соседей, заткнув уши, потребовал:
— Выключи!
А другой сказал, чтоб я сделал потише и, обращаясь к своему собеседнику, добавил:
— Пусть слушает. Это тебе надоело. Каждую поездку одно и то же, а человек, может, первый раз.
— Конечно, первый, — сказал я, возвращая рычажок на прежнее место, — а вы тут анекдоты…
— Ну-ну, — осуждающе поглядела на меня бабушка.
На перроне большого белокаменного вокзала было много народу. Но бабушка сразу в этой движущейся толпе разыскала свою дочь. Тетя Валя обрадованно распахнула объятия и подставила свою щеку сначала бабушке, потом мне. Нас она не целовала, сказала, что у нее губы накрашены. Потом тетя Валя повернулась и кому-то махнула рукой. Подошел высокий светловолосый парень.
— Возьми это, — указала ему тетя Валя наш чемодан.
— Да зачем же, — забеспокоилась бабушка. — Он не тяжелый, я бы и сама.
— Мама, — произнесла тетя Валя. И тут же, положив мне руку на голову, сказала: — Вот ты какой вырос! А я все представляла тебя маленьким.
Мы пошли вслед за парнем, через вокзал на площадь к зеленой «Волге». Я хотел с первого раза разглядеть город, но тетя Валя все время говорила и говорила, то спрашивала, как мы доехали, как себя чувствует бабушка, Зоя и Миша, как мы переносим эту адскую жару, от которой у нее страшно поднимается давление и она обливается потом, то извинялась, что Игорь не мог приехать, потому что сегодня художественный совет принимает у него премьеру телевизионного фильма, то интересовалась, как я закончил учебный год, и кем думаю стать, когда вырасту.
Мимо нас пролетали большие дома, зеленые шапки деревьев, клумбы с цветами… Приехали мы очень быстро. В прохладном подъезде тетя Валя нажала черную кнопку, за решетчатой дверью что-то загудело и, громыхая, покатилось вниз. На сетке двери я прочитал табличку — «Лифт. Грузоподъемностью 350 кг. Детям до 12 лет пользоваться без сопровождения взрослых не разрешается». Это меня не касалось. За железной дверью проплыла темная коробка, раздался щелчок, и тетя Валя пригласила нас войти в кабину. Вот бы сюда сейчас моих друзей-приятелей. Дочь рассказывала матери, как надо пользоваться лифтом и что делать, если вдруг машина застрянет между этажами. А чего рассказывать, когда на табличке все написано и даже дан номер телефона. Вот только непонятно, каким образом можно позвонить из лифта по указанному номеру, если в кабине телефон не установлен?
Когда на стенке появилась цифра четыре, лифт остановился.
За тетей Валей мы вошли в дверь квартиры. В полутемном коридоре стояло два шкафа. Один для платья, другой — книжный. На шкафах лежали чемоданы, коробки из-под пылесоса, радиоприемника и телевизора.
— Вот ваша комната, — объявила тетя Валя, отдернув зеленую портьеру, — Ты будешь спать на кресле-кровати, а Сема на раскладушке.
Мы с бабушкой одновременно глянули на громоздкое кресло, и я тут же представил, как бабушка, сидя, словно в самолете, дремлет в нем всю ночь. Нет уж, лучше я буду корчиться в кресле, а бабушка пусть спит на раскладушке. Тетя Валя поняла наши взгляды и тут же, откинув половину сиденья, разложила кресло. Получилась удобная, мягкая кровать.
— Видишь, мама, как это просто и удобно. Разбирать и собирать тебе поможет Сема.
