Делаю множество фотографий: булыжника, дерева, отражающихся в воде облаков. Это был долгий день поисков лох-несского чудовища, и у меня закончились идеи, что бы еще такого запечатлеть на камеру, так что я делаю художественный снимок собственных кроссовок. Игры теней. Яблочного огрызка, оставшегося от ланча.
Поднимаю телефон выше, заснять впечатляющую панораму горных вершин и долин, укутанных туманом. День серый и сумрачный, с крепким ветром и пробирающимся под одежду холодком, но вдруг это та самая погода, которая сможет выманить Несси наружу, хотя бы голову поднять? Никогда не знаешь.
– Я даже не буду тебя фотографировать, – серьезно обещаю я воде. – Клянусь, что сохраню твой секрет. Я прошу только об одном взгляде. Только мельком тебя увидеть – и все.
Мысленно представляю, как та фреска на стене в бальной зале воплощается в реальности здесь: «Упавшая звезда» выныривает на поверхность озера, смятая и покореженная в железной хватке щупалец; один за другим появляются нарисованные мягкими мазками небольшие деревца. Откуда ни возьмись возникает «Майская красавица».
Старинный пароходик с гребным колесом неторопливо фланирует мимо, перегнувшись через поручни, моя мама кричит: «Привет» – и машет белым платочком. Вода глубокого зеленого цвета, небо в летней душистой дымке. Кто-то в полосатом красном костюме времен Марка Твена играет на банджо. Откуда-то доносятся звуки каллиопы. А из воды поднимается чудовищная голова, поблескивая чешуей в угасающих солнечных лучах.
Я фотографию все: и нарисованных людей, и корабли, и чудовищ, но телефон у меня не настолько продвинутый и не может вытащить их из нематериального мира, поэтому они в итоге выглядят как вода, камни, дерево и небо.
Телефон вибрирует, и экран загорается, показывая самое важное для меня имя.
Отвечая, я уже улыбаюсь:
– Ну привет.
– Здравствуй.
От знакомого дружелюбного рокота внутри все согревается, тут же загораясь счастьем. Вот что ближе всего к настоящей магии в этом мире.
– Расскажи про свой день, – просит он, и я сразу расслабляюсь, будто оказываюсь дома. Как будто он тут, рядом со мной, из плоти и крови. – Хочу знать все.
– Белка только что съела чипс прямо у меня из рук! Моя жизнь уже не будет прежней – она взяла чипс прямо из пальцев, просто раз – и ест! Главное событие в моей жизни.
– Завидую до невозможности. А сейчас ты что делаешь?
– Иду. Я на Дорс-Бич, недалеко от гостиницы.
– Отведи меня туда? – Теперь голос звучит чуть выше из-за улыбки.
Подробно описываю деревья, изумрудные горы, расплывающиеся в моросящем дожде, и изрезанный скалистый берег.
– Ты идешь вдоль полосы светлых камушков, прилив до них не достает. Вода чудесного темно-синего оттенка, небольшие волны шелестят, белея пеной. Мы держимся за руки. Все дышит безмятежностью.
– Я рад быть здесь с тобой, – отвечает он.
– Смотри под ноги. Повсюду сплошные коряги.
– Хорошо подмечено. Но, пожалуйста, застегни куртку. Так промозгло.
– Чувствуешь туман, как он касается щек? И небо темнеет. Уже скоро пора уходить, но не сейчас. Подождем, пока появится лунная дорожка – вдруг Несси ночное существо?
– Именно. – Он замолкает. – Если я на время пропадаю, это потому что слишком широко улыбаюсь и не могу говорить.
Прижимаю руку к груди и замираю, боясь пошевелиться, потому что иначе улечу прямо в облака. На земле меня держит только телефон, его голос.
– Ну же, не отставай, – подгоняет меня он, когда я снова начинаю двигаться.
– Иду, иду!
– И пожалуйста, не забудь про куртку. Нам же не нужно, чтобы ты тут простудилась, а у тебя еще и волосы мокрые.
Застегиваю куртку и снимаю очки, протереть от влажного тумана.
– Ты слышал птицу? Кар-кар!
Он смеется. А потом смех резко обрывается.
– Только не говори, что у тебя опять шнурки развязались.
– Не развязались.
– Точно развязались, – вздыхает он. – Что вот с тобой делать?
Смотрю на ноги, подыгрывая, и что бы вы думали? Так и есть! Уже нагибаюсь завязать их, как он меня останавливает:
– Дай я.
Надеваю очки обратно, и тут еще одно воспоминание материализуется прямо передо мной. Удивительно реалистичное воспоминание, до мелочей, вплоть до старой куртки с клетчатой подкладкой, золотистых, послушных ветерку кудрей, глаза, щурящиеся от надвигающегося ливня.
Дождь – идеальная погода для истории любви, такое естественное завершение. Другого и быть не могло бы.
Мужчина подходит ближе, черты лица становятся четче, такими настоящими, реальными. Он останавливается в нескольких метрах, убрав руки в карманы, на лбу собираются сосредоточенные складочки. Воздух точно оказался заперт в легких, крутясь по кругу, не в силах вырваться, почти причиняя боль.
Когда он наконец заговаривает, его тон не то чтобы грустный, скорее задумчивый.
– Прости, я опоздал.
Краски вокруг становятся ярче, волшебнее. Это не сон. Не обман зрения. Он здесь.
– Ты как раз вовремя.
Он завязывает мне шнурки, встав на колени. Вокруг становится тихо-тихо. Капли падают бесшумно, набегающие на берег волны тоже затихают, пока звук не исчезает совсем. Цвета меркнут, пока не остается ничего и никого вокруг, только мы.
