Перед отъездом в Москву Эмма Ивановна (святая женщина!) купила мне за полторы тысячи рублей («Жигули» стоили семь) путевку в круиз по Средиземноморью. Наташа по известным причинам поехать не могла.
Перед поездкой нужно было пройти собеседование у второго секретаря горкома партии Александра Васильевича Шелковникова.
Он мне задавал вопросы не долго. Аудиенция длилась минуты три.
— Я читал ваши заметки о школе в «Трудной нови», — сказал Александр Васильевич. — Уверен, что вы сможете высоко пронести звание советского человека за границей.
Я заверил, что так и будет.
В Москве, в специальном обменном пункте, нам обменяли рубли на доллары — выдали по сто пятьдесят «зеленых».
Вместе с группой советских туристов мы посетили Малагу, Пальму де Майорку, Мессину, Аяччо (Корсика), Стамбул.
Первый мой заграничный город — Мессина, это в Италии. Я сошел на берег и хотел побежать. Узкие мощеные улицы, бродячие музыканты, необъяснимый наркотический воздух свободы, апельсины, растущие в центре города… Я как будто опьянел от наплыва неизведанных чувств и впечатлений, даже не верилось, что я на Западе. Конечно, я никуда не побежал. Ведь дома меня ждала Наташа и брыкающаяся в ее животе Настюшка.
Больше всего мне понравилось в Стамбуле.
Едва мы оказались в бывшем Константинополе, как сразу увидели надписи на русском языке. Повсюду. Банкетный зал «Е-мое!», универмаг «Дружба», «Оптовые поставки для Москвы».
Пройти по городу было непросто.
Турки, точно неопытные ловеласы, начали приставать сразу.
«Коллега, купи джинсы!»
«Коллега, Спартак (Москва) — чемпион. Купи дубленку!»
Все говорили по-русски. Удивительная страна, удивительные люди.
Мы с товарищем по каюте сорокалетним комбайнером их Жордевки Сеней (он сам попросил, чтобы я так его называл — без отчества) в свободное время (его было два часа) пошли на знаменитый Стамбульский рынок.
Справили за двадцать долларов итальянские ботинки на меху, легко сбавив цену с пятидесяти. В Стамбуле на базаре существуют свои законы жанра. Если вы не торгуетесь, значит, вы унижаете продавца. Он к этому не привык. Значит, вы не встаете с ним на один уровень, а демонстрируете свое буржуазное превосходство. Но богатые буржуа покупают товары в дорогих магазинах.
Мы пошли дальше.
…За прилавком стояли два мужичонки — сущие азербайджанцы! — торговали целым ворохом пиджаков. Люди подходили, меряли. Я тоже померил (Сеня отказался). Один пиджачок был сшит прямо как на меня. Удалось мне его сторговать за двадцать три «зеленых». Но вот незадача — было у меня только сто долларов, а сдачи у торговцев, по их словам, не оказалось. Однако один из них меня успокоил, сообщив, что сейчас пойдет и разменяет крупную купюру. И принесет мне сдачу. А нам он пока предложил постоять рядом с вещами, мол, это будет что-то вроде залога.
Мы стояли десять минут. Двадцать. Двадцать пять. Начали нервничать. Я спросил другого продавца: «Где же коллега? Почему не возвращается?» Раз спросил, другой. Когда в третий раз повернул к нему голову — второго тоже след простыл.
— Ну и ситуевина, — подумал я. — Что же делать? Пиджаки, что ли, с собой в Среднеспасское и Кубиковск тащить? Но куда их там девать? Да и как допрешь столько?
Пока я размышлял на эти печальные темы, к нам подошла какая-то женщина, судя по всему, явно китаянка. И спросила по-английски: «Сколько стоят пиджаки?»
Я, точно заправский бизнесмен, цену сразу машинально завысил.
— Пятьдесят долларов! — как-то само вырвалось.
Она почесала в затылке. Еxpensive. А потом начала сама с собой размышлять по-русски. «А Ваньке-то небось пиджак бы подошел. Но, наверное, найду и подешевле!» Я ей возразил — на чистом русском языке:
— Дешевле найдете вряд ли, хоть весь Гранд базар обойдите, да потом дома такой пиджак стоит не пятьдесят, а сто долларов. Посмотрите, Италия, ручная работа!..
У тетки так челюсть и отвисла. «Слушайте, — проговорила она, — где же вы так говорить по-русски научились, совершенно без акцента?!»
— Да я в России двадцать пять лет прожил! — честно ответил я, двадцатипятилетний гражданин СССР.
Тетку опять чуть кондратий не хватил: «Сколько же вам сейчас?!»
Потом мы разговорились, конечно, с Анной Кирсановной. Оказалось, что родом она из Калмыкии, приехала по приглашению к сестре, которая замужем за турком.
Анна Кирсановна ушла, но стали подходить местные аборигены.
Туркам мы с Сеней уже честно говорили, что товар не наш. На вопрос «Сколько стоит?» — отвечали, что не знаем.
Прождали мы в общей сложности около часа.
Собирались уже все бросить и податься восвояси не солоно хлебавши, как вдруг я заметил одного из наших «коллег», того, кто покинул нас последним. Я — к нему. И произнес — видит Бог, я не вру! — знаменитый текст из великого фильма: «Цигель, цигель, ай лю-лю, „Михаил Светлов“, опаздываю на корабль, нельзя ли побыстрее ай-лю-лю?».
«Коллега» не понял. По-английски не понял тоже.
Тогда я тихонько, почти полушепотом заявил, вспомнив все свои невеликие познания в английском языке, которые получил в Кубиковском педагогическом институте:
— Если сейчас не вернется коллега, я позову полицию!
