Застой. Перестройка. Отстой полностью

— А что делать?

— Да, ничего, деньги просто так получать и по заграницам путешествовать.

Я по глупости согласился.

…Это раньше, в золотые годы «застоя», за границу советских людей отправляли только три замечательные организации — Интурист, Обком (Горком) и КГБ. Сейчас — отправляют все, кому не лень. Туризм советских людей принял для иных стран просто угрожающий характер. Русские — всюду! Только ленивый не побывал где-нибудь на Мальдивах или Гавайях. Про Париж и Нью-Йорк я вообще не говорю.

Турфирма «Алле, Европа», в которую я устроился по Ленькиной протекции на подработку, специализировалась на автобусных турах. Мы совершали поездки по следующему маршруту: Москва-Варшава-Берлин-Прага-Париж-Люксембург-Москва.

Расскажу только об одной поездке.

Эта группа состояла из… семидесяти человек. И когда я собирался в поездку, сдав заблаговременно все интервью и статьи в печатавшие меня издания, одна моя знакомая, которая была занята в свое время в аналогичном бизнесе, пожелала мне только одного: «Женюра, вернись на Родину живым…»

…Я встретил свою веселенькую группку на Белорусском вокзале (до Польши мы ехали на поезде).

Среди туристов было много детей. Слава Богу, с ними оказалась классная руководительница, на которую я возложил ряд обязанностей.

Прямо у вокзала ко мне подошла одна родительница и вручила, точно новогодние подарки, двух своих несовершеннолетних ребятишек тринадцати и пятнадцати лет. Соответственно, девочку и мальчика. Машу и Лешу. Я стал персонально отвечать и за них. Сама загадочная мамаша вместе с нами не ехала, поскольку через три дня отбывала с мужем отдыхать в Египет…

Забегая вперед, скажу, что поначалу я детей опекал весьма активно. Покупал им мороженое, конфеты. Но, видимо, покупал не то. Уже в Варшаве, в первом попавшемся магазине, Маша приобрела весьма эффектную кофточку и поспешила мне похвастаться:

— Дядя Женя, смотрите, какую я купила развратную и прикольную штуковину. Отпад! Правда, клево? Я торчу! А вы?

После этого, опасаясь непредвиденных последствий, опекать конкретно Машу я стал несколько меньше.

В Прагу мы ехали уже на автобусе (двухэтажном). По дороге он благополучно сломался. Пришлось звонить в нашу принимающую фирму и просить заменить автобус.

Сотрудники фирмы решили автобус не менять, но пообещали прислать механика.

Он приехал. Через сутки.

За это время я разместил людей в близлежащей гостинице. Еще на один день. Принимающая фирма обреченно оплатила.

Пока автобус починяли, пропал один из туристов. Мальчик.

Его моложавая, милая мама — Татьяна Ломацкая — была, мягко говоря, взволнована. Она схватила меня за рукав, запихнула в такси и повезла в полицию. Там она начала кричать, что пропал ее малолетний сын Виталик.

Чешские учтивые полицаи стали спрашивать приметы малолетнего сына.

— Он совсем несмышленый, Виталька, маленький, — сквозь слезы причитала несчастная мать, — рост сто восемьдесят три сантиметра, размер обуви сорок пятый, семнадцать лет.

Молоденький офицер галантно пригласил нас в полицейскую машину, и мы поехали по ночной Праге искать малолетнего сына семнадцати годков отроду. Нашли. Совершенно случайно. Виталик забрел в ночной клуб и безмятежно пил пиво. Очень удивился, что мы его разыскивали, оказалось, он предупредил мать, что вернется в гостиницу поздно ночью.

А публика тем временем начала показывать характер.

Утром в Праге, на завтраке, парочка молоденьких женщин, Бубенчикова и Рачкова, опоздали, как говорится, к раздаче, а школьники, разумеется, не опоздали. На столах было неряшливо и несколько пустовато.

Бубенчикова и Рачкова стали требовательно спрашивать, где еда? Я объяснил, что на столе. Нужно, мол, подойти и взять свою порцию.

— Не будем!

— Кто же за вас это должен сделать? Я?

— Неужели мы?

Я не стал препираться, просто отдал им свой сухой паек, приготовленный мне доброй и дальновидной Наташей еще дома, в Москве.

Лучше всех вели себя пожилые, восьмидесятилетние ветераны отечественного туризма Берс Аронович и Марта Вениаминовна Розенберги (муж и жена). Ничего, что они то и дело задавали «детские» вопросы типа «А в Брно мы будем? А в Дрезденскую галерею зайдем? А по Нилу покатаемся на плотах? А Ниагару увидим?»

Иногда мне казалось, что они что-то перепутали и просто совершают кругосветное путешествие. Но я отдавал себе отчет в том, что восемьдесят лет — дело серьезное. И многие вещи в столь уважаемом возрасте элементарно можно перепутать.

Я отвечал пожилым людям доходчиво и лаконично — едем строго по маршруту.

Этим ответом я, вероятно, только укреплял их таинственные наполеоновские планы.

В Париже я поселил всех в очень хорошей гостинице, прямо в центре города, на площади Италии. Правда, при размещении выяснились странные обстоятельства. Супруги Зотовы, ранее всегда располагавшиеся в одном двухместном номере, неожиданно пожелали жить в отдельных одноместных номерах.

Зотовы поссорились.

— Я хочу спать в отдельной кровати и в отдельном номере! — особенно решительно настаивал Зотов-муж.

— И я хочу спать отдельно — восклицала Зотова-жена (не уточняя от кого!).