1.
Мир живых принципиально отличен от мира иного. Горстка умерших выглядит как настоящая шайка бунтовщиков.
– Хотим ирисок, – требуют они.
– «Золотой ключик», – мечтательно уточняет Блинда.
– Это те коричневые конфетки, что тают во рту быстрее, чем ваши жизни? – пошутил Распорядитель Столов.
Они просто захлопали глазами от такой жестокости, и в оранжерее обиды и недоумения расцвел безутешный рев дамы без бровей и с быстрым ртом.
«Что это со мной, в самом деле?» – устыдился Распорядитель Столов. Он удалился к себе быстро, даже не успев покряхтеть как обычно. Там, у себя в кабинете, он, как желудочными коликами, маялся своей неудачной шуткой: выдавливал из себя кашель, намеренно громко топая, вышагивал от стены к стене, двигал со скрипом кресло, чтобы Пирующие думали, будто он чем-то занят. Тем временем многовагонным поездом по мосту продвигалось время, требуемое для растворения неловкости. У него в самом деле заболела душа, отсутствием которой его попрекают на Земле и в Застолье.
С этим столом, как и с другими, впрочем, нередко возникают проблемы. Распорядитель Столов багровеет до самой шеи, когда обнаруживает вновь и вновь это глупое людское заблуждение, будто в Застолье Теней все должно быть по иному, чем «Там». «Там» – так они называют жизнь.
– Если бы здесь могло быть по-другому, – кричит он, – то и «Там» было бы по-другому.
«Что их здесь не устраивает?» – спрашивает он себя, немного успокоившись.
Он хорошо знает повадки людей – они сначала устраивают переучет сокровенным желаниям в потемках своих душ, а уж затем выдумывают философии под свои «нравится – не нравится». «Как и я, впрочем, – хихикнул Распорядитель Столов, – у них все от меня». И настроение его разом поднялось до совершенно безоблачного.
Он часто откашливается в клетчатый платок, когда поднимается к себе наверх, умудряясь шаркать даже на лестнице, постанывая и проклиная медицину коленных суставов.
– Он просто скопище болезней, – замечает сочувственно господин Гликсман, провожая взглядом старика.
Не все за этим столом – бывшие люди. Обстоятельства смерти – табу в Застолье. Этот якобы запрет Распорядителя Столов на самом деле – скорее сговор мертвых Пирующих, вовсе не столь послушных в других вопросах и при иных обстоятельствах. Но история гибели этой троицы (матери двоих детей, семилетней девочки и пятилетнего мальчика) не является тайной. Они не люди, а герои за что-то ценимого Распорядителем Столов фильма, в котором Пирующие злокозненно усматривают элементы сатиры на его Творение и утверждают, что «Там» фильм был забыт на другой день после его выхода на экраны, поскольку смотрели его по большей части только те, кто смотрит все подряд, а они-то как раз и забывают тут же все, что смотрят.
Фильм начинался с отвратительно жестокой сцены, в которой мужчина насилует женщину. Ее крики смешиваются с плачем полуторагодовалой девочки в кроватке, испуганной происходящим. В «Тамошнем» кинозале становилось в эти первые минуты фильма неспокойно. Некоторые девушки ныряли в объятия своих спутников, пряча лица у них на груди, даже если их торсы не отличались атлетизмом, иные, покорно ожидая, когда закончится безобразие на экране, разглядывали красную светящуюся надпись «Запасной выход».
Предыстория этой тяжелой сцены вскоре прояснялась: мужчина изнасиловал собственную жену, заведшую любовника и хотевшую уйти к нему. В зале наступало некоторое облегчение. Преступление несколько понижалось в категории. Далее становилось ясно, что это семья инструкторов альпинизма. Узнав о происшедшем, любовник женщины, тоже альпинист, не проявив обычной осторожности при восхождении, сорвался со скалы и погиб. Муж женщины – в бригаде спасателей, достающей труп из ущелья. Камера следит за ним, когда поднимают погибшего любовника его жены. Выражение лица альпиниста живого мало отличается от выражения лица альпиниста погибшего и от выражения лиц других кинематографических альпинистов. Оно нисколько не меняется и тогда, когда камера дважды переходит и возвращается от него к снежной выемке, в которой ни капли крови, зато отчетливы на белом снегу желтые пятна пролившейся мочи, нашедшей выход из ярких одежд погибшего альпиниста. Ногами спасатели сбивают снег с краев посмертной снежной маски, желтые кляксы бледнеют и исчезают под ворохом снежинок. Блинда однажды заметила Распорядителю Столов, что этот эпизод странным образом напоминает ей гибель Пирата в «Саге о Форсайтах». Он раздраженно отмахнулся.
– У вас, у людей, всегда так – вы вечно чего-нибудь да прихватите вам не принадлежащего, – сердито кашляя, ответил он и тут же едва ли не взвился, угадав ухмылки Пирующих еще до того, как они появились на их лицах. Он подозревает, что не кто иной, как господин Гликсман, запустил шуточку, будто Распорядитель Столов, создавший Пирующих по образу своему и подобию, не является подлинным автором Творения. Будто он «передрал» его у кого-то с огромным количеством «багов», которые не умеет исправить.
