[b] 1. Гермей хотел было о чем-то спросить Зопириона, но мы его удержали; и очередной вопрос был задан ритором Максимом по гомеровскому предмету - которую руку Афродиты поранил Диомед. Зопирион немедля ответил вопросом же, на какую ногу хромал Филипп. "Это другой случай, - сказал Максим, - ведь и Демосфен {44} не принимал этого во внимание. Но если ты признаешь, что затрудняешься ответом, то другие покажут, о какой руке говорит Гомер внимательному слушателю". Молчание Зопириона было для нас знаком того, что ему нечего ответить, и мы стали просить Максима дать необходимое разъяснение.
{44 ...ведь и Демосфен... —Демосфен, XVIII 67.}
[c] 2. "Прежде всего, - сказал Максим, - из самих стихов {45}
{45 Ил. V 335—336.}
Прямо уставив копье (ε̉πορεξάμενος), Диомед, воеватель бесстрашный,
Острую медь устремил и у кисти ранил ей руку -
видно, что если бы он хотел нанести удар в левую руку, то ему не было бы надобности перескакивать (μεταπηοάω), {46} так как его правая рука находилась прямо против левой руки противника, обращенного к нам лицом к лицу (ε̉ξ ε̉ναντίου); да и целесообразнее было направить удар в более сильную руку, к тому же обнимавшую уносимого Афродитой Энея, чтобы либо поразить самого Энея, либо, ранив Афродиту, заставить ее бросить Энея. Во-вторых, когда Афродита вернулась на небо, то Афина, подшучивая над ней, {47} говорит:
{46 ...ему не было бы надобности перескакивать... — Глагол μεθάλλομαι, употребленный Гомером, в действительности не имеет, как прозаический μεταπηδάω, значения «перескакивать», а значит «бросаться на кого-либо».}
{47 ...Афина, подшучивая над ней... — Ил. V 420—425. У Гомера не говорится об ироническом тоне Афины, но в ответ на эти ее слова улыбается Зевс (ст. 426).}
[d] "Верно ахеянку новую ныне Киприда склоняла
Ввериться Трои сынам, беспредельно богине любезным?
И, быть может, ахеянку в пышной одежде лаская,
Пряжкой златою себе поколола нежную руку?"
Думаю, что и ты, превосходнейший из учителей, когда в знак одобрения погладишь по голове кого-нибудь из учеников, делаешь это не левой, а правой рукой: очевидно, так же действовала и обольстительнейшая богиня {48} Афродита, выражая свою благосклонность героиням".
{48 ...обольстительнейшая богиня... — Точнее, «искуснейшая» — ε̉πιδεξιωτάτη: слово от того же корня, что и «правая рука» — δεξιά,}
Вопрос V
Почему Платон назначил Аяксу двадцатым подойти к выбору своей участи
[e] Участники беседы: Соспис, Гила, Ламприй, Аммоний, Марк
1. Решение предыдущего вопроса доставило удовольствие всем собравшимся, и только грамматик Гила сидел в угрюмом молчании, расстроенный неудачей на состязаниях. Видя это, ритор Соспис провозгласил:
"...только душа Теламонова сына Аякса...", -
а затем, понизив голос, {49} продолжил, обращаясь к нему:
{49 Читаем μει̃ον (Гартман).}
"Но подойди же, Аякс; {50} на мгновенье беседой с тобою
{50 ...только душа Теламонова сына... и далее Но подойди же, Аякс... — Од. XI 543 и 561—562: Аякс, оскорбленный тем, что доспехи Ахилла достались не ему, а Одиссею, не пожелал говорить с Одиссеем даже в царстве Апда.}
Дай насладиться; гнев изгони из великого сердца".
Гила, волнение которого еще не улеглось, мрачно ответил: "Душа Аякса, [f] по Платону, {51} получив двадцатую очередь воплощения, назначила себе воплощение в природу льва, а мне неотступно вспоминается речь комического старика: {52}
{51 Государство, 620 В.}
{52 Менандр, Одержимая, φρ. 1. Фрагмент содержит комическое изложение учения о метемпсихозе.}
Ослом родиться лучше, чем завидовать
Безмозглым дуракам преуспевающим".
Соспис рассмеялся: "А пока мы ждем воплощения в ослов, объясни нам, [740] раз уж ты знаток Платона, почему он уделил по жребию душе Теламонова сына только двадцатую очередь выбора своего нового воплощения". Но Гила с негодованием отмахнулся от этого вопроса, подозревая, в своем дурном настроении, не подшучивают ли над ним. Тут в разговор вмешался мой брат Ламприй: "Что же, ведь Аякс занимает второе место после великого сына Пелеева {53} и по красоте, и по росту, и по мужеству, а двадцать - это вторая декада, а декада - самое совершенное среди чисел, {54} как Ахилл среди ахеян". Это вызвало общий смех, а Аммоний сказал: "Будем считать, Ламприй, что ты превосходно отшутился за Гилу, но теперь, раз уж ты взял слово, выскажись без шуток, а серьезно о занимающей [b] нас причине".
{53 ...Аякс занимает второе место после великого сына Пелеева... — Так оценивает Аякса Одиссей (Од. XI 551).}
