— Сносить головы и стрелять в морды у тебя получается намного лучше.
— Ну, не знаю, — Архип поднял мольберт и поднёс ближе к окну. — Нормально вроде.
Пока здоровяк убеждал себя, что нарисовал не полное дерьмо, я осмотрел его комнату. Стол, пару стульев, заваленная ящиками лестница на чердак. Среди старой деревянной мебели выделялся лишь диван.
— Неужели я тебе так мало платил?
— А?
— Жена у тебя есть?
— Нет, пока. Вы насовсем вернулись? Ходят слухи, что утром кто-то Шеремета грохнул. Слышали?
— Слышал, — ответил я. — Поэтому и пришёл. Собирайся!
— Куда? В башню возвращаемся? Или…, — Архип нахмурил брови. — Это вы Шеремета?..
— Я остановился на холме у Седого, забрал Криса. Пойдём туда и вместе решим, что делать дальше.
— Захотят мстить, — утвердительно кивнул Архип, а потом помотал головой. — Но к месту силы не пойдут. Мещерский хоть и говна кусок, но фамильные ценности чтит.
Архип поднялся, но прежде скрипнула входная дверь.
Дверь в комнату затрещала, не выдержала, отлетела в сторону. Одна петля оборвалась, а полотно уткнулось в пол и зависло.
В проходе показалось громоздкое тело Самсона. Свет падал на него со спины. Казалось, что в дверях стоит и вовсе не человек. Чудовище, медведь-гризли. Головой он почти упирался в коробку двери, а плечами тёр по краям.
Здоровяк вошёл в внутрь, под подошвами сапог заскрипели доски. Меховые ботинки пятидесятого размера, чёрные штаны с наколенниками, куртка-плащ с бежевым воротом из медвежьей шкуры. На улице стояла жара, но викинг был сильнее этого.
Его тяжёлая шея, будто ракетная турель, медленно повернулась. Испещрённое шрамами лицо выражало лишь одну эмоцию — злость. Глаза сверкали яростью, а тяжёлая рука держала топор. Тёмные глаза под густыми бровями медленно осмотрели комнату и остановились на Архипе.
— Где он?!
Отставив мольберт в сторону, Архип поднялся и взял пистолет. Набрал побольше воздуха. Разрез рубахи разъехался, показывая волосатую грудь. Ствол смотрел Самсону в шею.
Архип не сразу понял — что произошло. Повернул голову, продолжая удерживать зрительный контакт с Самсоном, стрельнул глазами в сторону. Глинский исчез.
— Тут никого нет.
Самсон подошёл ближе:
— Где он?!
— Кто?
Викинг разжал руку, топор упал и концом рукояти проломал доску. Самсон перехватил его у лезвия:
— Не будем играть в игру, исход которой нам обоим известен, — Самсон приподнял топор и показал лезвием на Архипа. — Пойдёшь со мной!
Спрятавшись за ящиками, что валялись рядом с лестницей, я сидел одной половинкой задницы на черенке от лопаты. Треть веса держал на правой руке, боясь пошевелиться, а левой придерживал кастрюлю, которая замерла, накренившись к полу.
В минуту, когда выдать себя до чёртиков страшно, чешется везде, где раньше никогда не чесалось. А в моём положении стало неудобно всё. Болела ягодица, немела рука, по телу стекали капли пота. Рука, что придерживала кастрюлю, с каждой секунду становилась всё тяжелее. Я закрыл глаза и представил себя сидящим на берегу реки после утреннего купания. Чуть полегчало. Представил шум несущегося потока и дуновение ветра. Выдуманный ветер не мог высушить капли пота на лице, но помогал.
— Ладно, — Архип положил мушкет и направился к двери. — Пошли!
Самсон дождался, пока Архип пройдёт мимо и последовал за ним. Сделал два шага к двери, остановился и снова осмотрел в комнату.
— Идём или нет?! — поторопил его Архип.
Самсон скользнул взглядом по печи, презрительно зыркнул на мольберт и зацепился за пятно на полу. Красная клякса была притоптана узкой подошвой, а рядом — растёртый след. Несколько пятен тянулись к лестнице на чердак.
— Ну чего ты там застрял?! — Архип вернулся в дом и похлопал Самсона по плечу.
Здоровяк отмахнулся, подошёл к лестнице. Заглянул в дыру чердака, опустил взгляд за ящики.
— Привет, Самсон! — я стащил затёкшую ягодицу с черенка и подхватил кастрюлю. — Зашёл вот к Архипу кастрюлю одолжить.
Раздался взрыв.
Огромное тело Самсона дёрнулось. Вместе с Викингом мы повернули головы и увидели стоящего возле мольберта Архипа. Тот тяжело дышал и с недоверием поглядывал на разряженный пистолет.
Самсон поднял левую руку. В районе печени появилась рана. Здоровяк потрогал её пальцами и посмотрел на окровавленные подушечки. Выражение его лица показывало полный пофигизм к происходящему. Будто в него не из пистолета шмальнули, а прижгли крапивой.
Несколько долгих секунд мы стояли в полной тишине. Самсон посмотрел на меня.
— Как дела, Самсон? — снова спросил я.
— У тебя — плохо, — ответил он и набрал полную грудь воздуха.
Я прыгнул влево к печи, а коробки, лестница и утварь, что остались на пути ураганного рёва, снесло к стене.
Самсон бугрился мышцами. Глаза покраснели, здоровенную шею испещрили десятки вздувшихся вен. От рёва заложило уши и немного выбило из равновесия.
Подхватив глиняный горшок, я бросил его в здоровяка. Тот разбился о выставленный локоть, и это дало мне время, чтобы вытащить меч и зайти сбоку. Архип, вооружившийся сразу двумя мечами, заходил с другой стороны.
