— Будем надеяться, что окно легко разобьется.
— Что? — Я в шоке смотрю на него. — Мы не будем вламываться в чужой дом.
— У нас нет выбора. — Куп начинает осматриваться на крыльце, которое, к счастью, накрыто навесом, так что не завалено снегом. Находит большой камень с нарисованной буквой «Х» на лицевой стороне.
— Куп, — предупреждаю я, но уже слишком поздно.
Используя камень, парень разбивает окно рядом с замком, протягивает руку и отпирает его. Видимо здешние люди не слишком беспокоятся о незваных гостях.
Купер поднимает окно и поворачивается ко мне.
— Залезай внутрь.
— Черт возьми, нет. — Я складываю руки на груди. — Я не собираюсь вламываться в чужой дом.
— Предпочитаешь замерзнуть до смерти?
— Что, если они дома, но не отвечают?
Он забрасывает наши сумки внутрь, прежде чем залезает сам, быстро встает и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Тогда мы попросим их о помощи. Нам нужна помощь.
Делаю глубокий вдох и бросаю внутрь сумки, которые несла, прежде чем неловко забраюсь вслед за ним. Парень использует одну руку, чтобы помочь мне, и с его губ срывается стон, когда мы оба пошатываемся, и он ударяется о стену.
Купер делает глубокий вдох и хватается за плечо. Я нахожу опору и действительно чувствую себя виноватой за то, что причинила ему боль.
— Прости.
Он пожимает плечами.
— Все в порядке.
Оглядываю полутемную комнату, в которой мы находимся. Думаю, что это гостиная, потому что могу разглядеть старый диван и, возможно, стол.
— Эй? — окликает Куп, когда мы останавливаемся у входной двери.
— Что, если здесь живет семья серийных убийц?
Купер игнорирует меня, находит выключатель и щелкает им, но ничего не происходит, что неудивительно.
Электричества нет.
Парень достает свой мобильный телефон и включает фонарик, светя им вокруг. Ага. Один пыльный старый диван и прикроватный столик — это все, что есть в этой гостиной. Пол старый, но, похоже, его поддерживали в порядке.
Есть камин с полкой, но на ней нет никаких фотографий.
— Не похоже, что здесь кто-то живет, — говорит он, освещая все вокруг светом.
Оставляем сумки у двери, обходим дом и заходим на кухню, где есть только счетчики, но нет бытовой техники. Купер пытается включить свет, но ничего не получается. Дом определенно заброшен.
— Это нехорошо, — повторяю я, не узнавая собственного голоса.
Мы исследуем остальную часть дома, в которой оказывается одна спальня и ванная комната на первом этаже, а также две спальни и еще одна ванная комната наверху. Все пусто.
Возвращаемся вниз. Я вижу страдание на лице Купа, даже если он не высказывает, насколько безнадежно наше положение.
— Хорошо. — Он делает глубокий вдох, и я не уверена, что когда-либо видела его таким серьезным. — Это заброшенный дом в глуши.
Я хочу отметить, что он только что заявил очевидное, но слишком устала, чтобы препираться.
— Здесь холодно.
Парень кивает в сторону камина.
— Мы можем развести огонь. Это сохранит нам жизнь.
— Сомневаюсь, что там есть дрова.
Купер направляет фонарь на небольшую кучку дров.
— Завтра, когда рассветет, я постараюсь найти еще немного и принесу внутрь, чтобы высушить.
Киваю головой, не чувствуя надежды, как до того, как мы нашли дом. Но, по крайней мере, я не по пояс в снегу.
— Нам нужно раздеться.
Хмурю брови.
— Ни за что.
Купер закатывает глаза и хватает свою сумку.
— Отлично. Умирай от переохлаждения, но я, черт возьми, переодеваюсь. Оставаться в мокрой одежде глупо.
Ненавижу, что он прав. Расстегиваю молнию на пальто и бросаю его на диван, поворачиваясь к парню, когда он делает то же самое со своим пальто и перчатками. Купер снимает свитер, морщась, когда вытаскивает поврежденную руку из рукава.
Мне нужно отвести взгляд.
Парень кладет свой телефон на диван, направляя свет вверх, но отсюда я могу разглядеть его точеный и татуированный торс.
Раньше я уже видела его без рубашки. В этом нет ничего особенного. Я знаю, что у парня есть четко очерченный пресс с восемью кубиками и татуировка на ребрах в виде стетоскопа и бьющегося человеческого сердца. Знаю, что на его бицепсах и правой половине грудной клетки тоже есть татуировки. Может быть, это из-за шока, но, кажется, я не в состоянии отвести взгляд.
Купер, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что его глаза встречаются с моими.
— Эв?
Смотрю ему в лицо и ожидаю, что парень отпустит какую-нибудь дурацкую шутку о том, что я пялюсь на него, но вижу только беспокойство.
— Что?
— Пожалуйста, переоденься.
Голос парня звучит отчаянно и смущенно. Я снимаю рубашку, оставаясь в черном кружевном лифчике, который надела специально для Лиама. Потом поворачиваюсь к Купу спиной.
— Не смотри.
Он что-то ворчит, но мне все равно. Скидываю ботинки и подхожу к сумкам. Расстегиваю джинсы и стягиваю влажную тяжелую ткань с задницы и бедер. Наконец, сняв их, отбрасываю в сторону и встаю на колени, расстегивая черную сумку передо мной.