— Мои родители не беспокоились. Они позаботились обо мне. — Улыбнулся Шейкс. — Конечно, это обанкротило их, вот почему я стал тем, кем сейчас.
— Это ужасно, — спокойно сказала Нэт.
— Это жизнь. — Он не казался возмущённым. — Просто иногда всем кажется, что у меня токсичная лихорадка.
— Не уверена, что «нормально» правильное слово. — Улыбнулась Нэт.
Он усмехнулся.
— Многие с тобой не согласятся.
— Так твои родители всё ещё тут? — спросила она.
— Только мой отец, — сказал Шейкс.
— Вы близки? — спросила она. Она знала, что лезет не в своё дело, но она всегда интересовалась людьми, у которых до сих пор имелись родители.
— Не совсем. — Шейкс поморщился и бросил прут в мусорное ведро. — Мы никогда не были, я думаю, он так и не простил маму.
— Что бросила вас?
— За то, что я появился у них, — сказал он. — Он не плохой малый, но ты понимаешь, как оно.
Она не понимала, но сочувственно кивнула.
— Значит, они пытались увезти тебя, как увезли сестру Уэса.
— Сестру Уэса?
— Он говорил, они забрали её, потому что его родители не направили заявления на лицензию на второго ребёнка.
— Это то, что он рассказал тебе об Элизе?
— Ага.
Шейкс ничего не сказал. Он только выглядел смущённым.
— Но я думал…
— Думал, что?
— Что они получили разрешение. Знаешь, в законе есть исключение на подобные дела. Потому что Элиза и Уэс… они были близнецами.
— Ого. — Она не знала, что ответить на это.
— Он всегда говорил мне, что…
— Что?
Шейкс бросил прут прочь.
— Ничего. Забудь обо всем, что я сказал, — ответил он, выглядя нервным.
Она видела его дискомфорт и изменила тему.
— Так что вы, ребята, собираетесь делать после этого?
— После того, как доставим тебя? Вернёмся работать в охрану казино, думаю. Может быть тогда, они простят старика Уэссона.
Нэт улыбнулась.
— Спасибо за кору.
— Всегда пожалуйста, — сказал Шейкс, отдавая ей честь.
ДАРАН ПЫТАЛСЯ ЗАБРАТЬ КАМЕНЬ, и она боролась, но теперь выхода не было, он глумился над ней и смеялся; она так замёрзла, так замёрзла и ничего не могла поделать, огня не было, маленькая белая птичка была мертва и некому ей помочь, некому выбить дверь, она совершенно одна и он отберёт камень у неё, а потом выбросит её за борт умирать. Она была так зла, очень сердита, но ничего не могла поделать, ничего, она была слаба и беспомощна, разъярена и испугана и она звала… кричала… слышался ужасный шум, визг, вой…
Она очнулась от громкого, пронзительного вопля, эхом отразившегося от стен каюты. Нэт поборола сонный дурман и увидела Уэса, неподвижно стоящего посреди комнаты без рубашки, в одних пижамных брюках и прислушивающегося.
— Что это? — прошептала она. Это был длинный, высокий визг, неземной призрачный вопль, как звук в её сне. Она замёрзла, так замёрзла, как и во сне, очень замёрзла. Уэс покачал головой и натянул свитер, она последовала за ним, когда он вышел из комнаты, чтобы найти остальных членов экипажа, остолбенело стоящих снаружи своих кают, прислушивающихся к странному, ужасающему звуку.
— Сирены, — сказал Зедрик треснувшим голосом.
Вопль продолжался, и Нэт подумала, что Зедрик прав, было в этом звуке что-то, похожее на скорбь и причитание, позже она сравнит его со стоном матери, потерявшей своего ребёнка, это был жалобный вой боли.
— Плачут, как на похоронах, — сказала Нэт, вспоминая о тщательно продуманном похоронном обряде, который стал нормой для тех, кто мог себе его позволить, на котором профессиональные стенальщицы нанимались для того, чтобы вопить и плакать, рвать на себе волосы, дабы показать уровень богатства и тяжесть утраты семьи. Чем сложнее представление скорби, тем дороже. Как и все в настоящее время, эта традиция получила начало в Сиане, затем распространилась по всему миру. Нэт однажды работала стенальщицей, шествуя перед гробом хозяина престижного казино; она уже научилась подделывать сильный плач, несколько капель Нутри, чтобы вызвать слезы, потом немного воображения: и вот она уже рыдает навзрыд. Было совсем не трудно подключиться к печали, которую она хранила внутри. Распорядитель, который нанял её, был впечатлён и предложил ей постоянную работу гривером, но она покончила с этим. Она была морально истощена после опыта работы с агентом, который вынул из неё всю душу, не заботясь о том, что его сотрудники были вынуждены оплачивать стоимость униформы и жилья из своих крошечных зарплат.
— Она там, — повторил Зедрик и перекрестился. — Идёт за нами.
Даран ударил своего брата по голове.
— Держи себя в руках, мужик! — Он сердито повернулся к Нэт. — Я же говорил, я говорил вам, что птица призовёт Её! Эта птица — дурной знак!
Даже Шейкс и Фарук выглядели встревоженными, но Уэс презрительно скривился.
— Сирены — просто очередная страшилка, чтобы держать людей подальше от воды.
— То, что их никто не видел, ещё не означает, что их не существует, — угрюмо сказал Зедрик.
— Ты прав, люди слышали лишь крики, — кивнул Уэс. — Сирены — миф, старый, как это мёртвое море.
— Что они такое? — спросила Нэт.
