МайлзЕсли я чему и научился за пятьсот с лишним лет жизни — история всегда повторяется, и обычно самым худшим образом.Далила регистрируется в моём отеле, и появляются все признаки — она потрясающе красива, до боли неотразима и, как учила меня история, на сто процентов опасна. Р' последний раз, когда я так рисковал, оказался с разбитым сердцем и едва не лишился бессмертной жизни. Последующие РіРѕРґС‹ мне удавалось выживать, прислушиваясь к предостережениям инстинктов. Р
ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНЫ!
Нет ничего хуже, чем убить человека на полный желудок.
Этой ночью я бродил по городу и питался, делая глотки то здесь, то там от ничего не подозревающих людей и зачаровывая их воспоминания, а в итоге оказался с человеком в моём распоряжении. Выглядит, как расточительство, но всё ничего не поделаешь; приложение на телефоне предупредило о том, что кто-то приближается к моей территории через лес. Расточительство или нет, но охотник решил прийти именно сегодня.
Я примостился в тени крыши позади навеса отеля, наблюдая, как мужчина идёт сквозь деревья. Его одежда цвета лесного камуфляжа, а длинные волосы убраны под шерстяную шапочку. Я же одет во всё чёрное и сижу в тени, надеясь, что из-за неподвижности стану частью пейзажа. Он даже не подозревает, что я наблюдаю за ним, хотя именно он охотится на меня. Никто не подозревает.
Сменившийся ветер приносит знакомый аромат, который покалыванием проносится по коже — чистое серебро. Охотник пришёл меня убить. Я улыбаюсь, хотя хотел не шевелиться. Просто не могу сдержаться. Аромат прелестный, и если быть честным, я заскучал.
Я прыгаю с крыши, как пловец, переворачиваюсь в воздухе и опускаюсь на землю всего в нескольких футах от охотника. Я остался стоять, где приземлился, но парень слишком шокирован, чтобы впечатляться. Печально. Я так трудился над этим трюком.
— Добрый вечер, дружище! Заблудился? — я говорю расслабленно.
Охотник напрягается и округляет глаза. Очевидно, он не ожидал, что кто-то спрыгнет с неба и появится перед ним буквально из воздуха. Когда он понимает, что именно за мной охотится, на лице отражается смесь удивления, паники и занятной долей гнева. Как любопытно.
Я протягиваю руку, пытаясь казаться спокойным.
— Расслабься. Я не… ладно, кусаюсь, но давай поговорим.
Я видел это тысячи раз прежде, но всё так же волнующе то, как человеческое тело… активизируется перед лицом страха. Человек открывает рот, не моргает, дыхание становится неглубоким и быстрым, сердце колотится в груди. Из-за звука крови, бегущей по венам, у меня опускаются клыки.
— Т… Ты… Ты… — Мужчина шарит рукой по поясу и тянется за деревянным колом, похожим на кинжал, но его так трясёт, что рука проскальзывает мимо. Когда он поворачивается, лунный свет отражается в наконечники оружия.
— Всё в порядке. Давай поговорим. Ты в этом деле новичок? Я твоё первое задание? Парень, выдохни.
Я понял, что больше и больше нуждаюсь в общении. Двести лет жизни без клана сказывается на мне. Но я разговариваю с людьми. Джастина управляет отелем днём, а её младший сын, Малькольм — ночью. Иногда я встречаю людей, когда брожу по городу после заката, но, кроме Джастины, никто не знает, кто я, и поэтому любые разговоры кажутся мимолётными и лишёнными смысла.
Охотник кривит рот.
— Ты и есть… он!
— Ага.
Что-то меняется. И через мгновение я понимаю что именно. Сердцебиение человека замедляется, но внешняя паника никуда не делась. Я опускаю взгляд на его руки, которыми он больше не шарит по поясу. Первый порыв удивления был искренним, но человек не боится. Он просто хороший актёр. Чёрт, он на мгновение одурачил меня.
Я поворачиваюсь так, чтобы лунный свет падал на лицо, открываю рот и широко улыбаюсь, чтобы продемонстрировать клыки. Пульс охотника снова участился, но лишь немного. Я разочаровываюсь, но понимаю, что он точно осведомлён, что я.
Он вытаскивает кол из петли на поясе и заносит для удара. Двигаясь быстрее, чем он может уследить, я проскакиваю мимо, забирая кол и заменяя его маленькой палочкой. Затем возвращаюсь на прежнее место. Кол большой и отлично сбалансированный. Я машу им, стараясь не касаться серебра.
— Знаешь, если я убью тебя, это будет самозащита.
Он смотрит на свою руку, в которой зажата зелёная веточка, и моргает, пока разум обрабатывает то, что видел. Хотя он явно неплохой охотник, очевидно, не часто сталкивался лицом к лицу со своей добычей в дикой природе.
Большинство охотников ищут нас там, где мы спим, и убивают, пока уязвимы. С приближением рассвета, я полагаю, он этого же ждал. Людям неприятно видеть, как я двигаюсь на полной скорости, и мозгу требуется мгновение, чтобы примирить диссонанс между тем, что считает возможным, и тем, что действительно видел. А ещё охотникам сложно, потому что именно в этот момент понимают, что не ровня мне.
