Поскольку в этом подземном мире не существовало ни ночи, ни дня, едва ли можно привычным образом описать, сколько спал Ралибар Вуз. Его разбудил шум энергично хлопающих крыльев. Открыв глаза, он увидел рядом с собой птицу Рафтонтис, держащую в своем клюве непривлекательный объект, скорее похожий на рыбу, чем на что-либо другое. Где и как она поймала это создание во время своего бдения, неясно, но Ралибар Вуз слишком долго постился, чтобы быть разборчивым. Он без церемоний проглотил предложенный завтрак.
После этого, повинуясь приказанию Абота, он возобновил свое путешествие в обратном направлении, на поверхность Земли. Путь, выбранный Рафтонтис, был, наверно, самым коротким. Во всяком случае, он пролегал в стороне от туманной пещеры архетипов и лабораторий, в которых люди-змеи продолжали свою тяжелую работу и токсикологические исследования. Путешественники оставили позади и зачарованный дворец Хаон-Дора. Но, после того как охотник долго и утомительно пробирался сквозь заброшенные скалы и карабкался через некое подобие подземного плато, он снова оказался у кромки той широкой бездонной пропасти, перейти через которую можно было только по паутине бога-паука Атлах-Наха.
Ему уже не раз приходилось ускорять шаги из-за тех потомков Абота, которые следовали за ним от первобытного озера. Они постоянно росли, становясь все крупнее, как это обычно случалось с созданиями Абота, достигая размеров молодых тигров и медведей. Однако когда охотник приблизился к мосту, он заметил, что тяжеловесное и медлительное существо, преследовавшее его, уже начало перебираться через пропасть. Заднюю часть этого монстра украшали многочисленные злые глаза, и Ралибар Вуз, немного понаблюдав, так и не понял, на кого они смотрят. Все же он решил идти подальше от развернутых назад когтями пяток чудища и выжидал, пока жуткое существо исчезнет в темноте. К этому времени его догнало несколько потомков Абота.
Рафтонтис с резким предостерегающим карканьем парила перед лордом Вузом над гигантской паутиной. А сзади его подгоняли, мешая с осторожностью выбирать дорогу, рыла черных уродов. Из-за этой поспешности и опрометчивости он не заметил, что паутина ослабла, и некоторые из нитей порвались или вытянулись под весом медлительного чудища. Увидев противоположный берег бездны, он думал только о том, чтобы добраться до него, и ускорил шаг. Но в этот момент паутина просела. Он судорожно схватился за оборванные нити, но не смог удержаться и полетел вниз. Держа в пальцах несколько кусочков плетения Атлах-Наха, он провалился в пропасть, которую никто и никогда не пытался измерить добровольно.
Это, к сожалению, была случайность, не предусмотренная условиями семи испытаний.
Пол Трегардис обнаружил этот матовый кристалл случайно. Он зашел в лавку антиквара, повинуясь неосознанному порыву и отчасти из праздного любопытства, не собираясь ничего покупать. Просто хотелось посмотреть-пощупать разные диковины, и теперь он стоял посреди лавки, медленно озираясь. Тусклое мерцание на одном из столов привлекло его внимание, и, подойдя, он извлек из кучки мелких редкостей (среди которых были и уродливый идол ацтеков, и окаменелый осколок яйца динозавра, и фаллический амулет из Нигерии) странный шарообразный предмет.
Вещица размером с маленький апельсин, слегка приплюснутый и поэтому напоминавший планету с ярко выраженными полюсами, не походила на обычный кристалл. Камень казался матовым, внутри него что-то постоянно менялось, а в центре то появлялся, то гас необычный свет. Это-то и заинтересовало Трегардиса. Он поднес шар к заснеженному окну и рассматривал его некоторое время, тщетно пытаясь понять принцип пульсации. Его недоумение, однако, вскоре возросло от появившегося чувства, что когда-то уже видел это, но совершенно забыл, при каких обстоятельствах. Будто он смотрит на знакомую вещь и не узнает ее.
Пол повернулся к антиквару, карлику-еврею, чья внешность вполне отвечала пыльной старине, которой он владел. Создавалось впечатление, что торговец бросил коммерцию ради призрачных мистических исканий.
