И вот платформа остановилась возле помоста. При помощи черной руки с волшебным диском машина времени была поднята с платформы, помещена на помост и поставлена недалеко от высокой конструкции из разноцветного металла. Затем, обогнув помост, платформа покинула зал, исчезнув в открытом проеме.
Для меня оставалось загадкой, было ли это здание храмом или каким-нибудь публичным местом. Все происходившее напоминало фантасмагорию из путаного сна с неразрешимой тайной того, что в нем привиделось. Сотни удивительных людей усаживались за столы и склонялись к цветкам своими спиралевидными ноздрями, как будто вдыхая их нежный аромат. К своему удивлению, я не мог разглядеть на столах ничего такого, что сошло бы за яства и вина, которые вполне заслужили эти героические воины после трудной битвы.
Временно отказавшись от разрешения этой трудной загадки, я обратил свое внимание на загадочный механизм, который занимал помост по соседству со сферой. Но я вновь обнаружил свое бессилие, так как не мог понять его природы и предназначения. Я никогда не видел ничего подобного среди остроумных, опасных или нелепых изобретений земной механики.
Эта огромная конструкция состояла из устрашающей массы гладких блестящих стержней и поршней. Ее опутывали длинные винтообразные полосы, повсюду торчали острые выступы, за которыми скрывались неясные контуры цилиндрического тела. Агрегат покоился на семи или восьми лапах, которые опирались на огромные опоры, массивные, как ноги гиппопотама.
Над этой сложной массой возвышалось что-то похожее на тройную голову или структуру из трех шаров, расположенных один над другим, на длинной металлической шее. Головы были снабжены рядами похожих на глаза граней, холодных и ярких, как бриллианты, и имели множество антенн и странных длинных приспособлений. Аппарат походил на какое-то удивительное живое существо — супермашину, наделенную чувствами и интеллектом, взирающую на нас своими яркими глазами злобно и загадочно, как металлический Аргус.
Эта чудо-машина сверкала оттенками золота и стали, меди и малахита, серебра, лазурита и киновари. Но мне все больше становилось не по себе от зловещей ауры, окружающей ее. Это чудовище было недвижно, но разумно. Присмотревшись, я заметил движение передних опор, и мне стало ясно, что машина медленно приближается к нам на своих массивных подошвах.
Она остановилась на расстоянии пяти или шести футов и выпустила из массы приспособлений, украшавших ее верхнюю голову, длинное, тонкое, многосуставчатое щупальце. Им, как поднятым хлыстом, она несколько раз провела по поверхности сферы.
Я сильно встревожился, так как ее действия выглядели враждебными. Удары щупальца носили характер своеобразного вызова, так сказать пощечины. А когда, прекратив резкие удары, машина отступила назад и остановилась, мне показалось, что она готовится к схватке. Чудовище как будто присело на своих слоновьих металлических ногах и угрожающе выставило вперед таинственные и кажущиеся смертельно опасными части и приспособления.
В этот момент произошла странная заминка, которая, возможно, означала лишь недолгую отсрочку разрушения сферы и нашей смерти. Четверо похожих на эльфов людей поднялись по ступеням и направились к нам, таща какую-то большую емкость, что-то вроде урны или глубокого таза, наполненную до краев густой бесцветной жидкостью, похожей на минеральное масло. За этой группой следовала другая с еще одной емкостью, в которой поблескивала такая же маслянистая жидкость.
Эти делегации, двигаясь вперед в полном согласии, одновременно поставили ноши и совершили одинаковые коленопреклонения, причем один таз — перед нашей сферой, а другой у ног воинственно настроенного механизма. После этого они ретировались в том же порядке. Все это представление имело явный религиозный привкус — некое сакральное приношение для того, чтобы умиротворить подозрительное и злое существо.
Не без внутреннего смеха, я задал себе вопрос, каким образом наша сфера могла бы использовать маслянистую жидкость. Было похоже, что к нам и нашему противнику относились одинаково, считая механизмами, способными действовать и мыслить.
Однако машина обнаружила явное знакомство с этими подношениями, так как без всяких церемоний выставила и погрузила в масло некоторые из своих металлических приспособлений. Эти органы, вероятно, были полыми внутри, как хобот слона; жидкость в тазу быстро убывала, как будто ее высасывали.
Когда емкость наполовину опустела, чудовище убрало свои хоботы. Затем, с невероятной гибкостью одновременно поворачивая и изгибая все свои члены в различных направлениях, оно принялось смазывать многочисленные сочленения и отростки своего удивительного механизма. Несколько раз оно проделало этот примечательный процесс, воинственно уставясь на сферу, как будто настороженно следя за движением врага. Все представление выглядело на удивление нелепым, но, тем не менее, зловещим.
