Четыре существа, которых я не мог сравнить ни с одним земным созданием, реяли над пирамидой без крыльев или какой-либо опоры, как будто не зависели от земной гравитации. Хотя рост их и был чуть меньше человеческого, во всем облике проскальзывало что-то изящное и невесомое, присущее лишь птицам и насекомым. Их тела были почти прозрачными, позволяющими смутно видеть сплетения вен и сухожилий, точно переливающиеся нити сквозь просвечивающую ткань жемчужного и бледно-розового цвета.
Один из них, парящий перед лучистым колесом, держал в длинной худощавой руке холодную блестящую звезду, украшавшую пирамиду. Другие, грациозно ступая по воздуху, поднимали и отбрасывали прочь осколки, сложенные с такой безупречной симметрией.
Лица двух из них были скрыты, но странный профиль третьего хорошо виден. Я разглядел его нос, который слегка напоминал совиный клюв, и глаз на безухом черепе, и гребень, увенчанный султаном из раскачивающихся кистей, как хвост на девичьей макушке.
Курган они разобрали с замечательной быстротой и ловкостью, похожие на трубы руки этих созданий оказались куда сильнее, чем можно было предположить. Разбирая пирамиду, они опускались ниже и ниже и вскоре стали перемещаться практически горизонтально почти над самой землей. Когда все осколки были убраны, существа начали пальцами раскапывать грунт, и я решил, что он рыхлый, потому что в одно из своих предыдущих посещений они уже вскапывали землю.
Затаив дыхание и трепеща от любопытства, я выглянул из своего гнезда, размышляя: что за немыслимое сокровище, какой таинственный клад собираются отыскать эти разведчики из другого мира?
Наконец одно из четырех существ вытащило руку из глубокой ямы, вырытой ими в глинистой почве, держа на весу какой-то маленький бесцветный предмет. Очевидно, эту вещь они и искали. Создания все вместе всплыли к своему катеру, точно на невидимых крыльях. Двое заняли места в задней части корабля, встав за похожим на мачту столбом и его лучистым колесом. Тот, кто нес сияющий камень, ограненный в форме звезды, и пришелец, в чьей руке тускло мерцал неизвестный предмет, устроились на носу в девяти или десяти футах от утеса, на котором скорчился я.
Впервые увидел я их лица спереди и смотрел прямо в дымчатые, бледно-золотые глаза, чье своеобразие не мог бы выразить словами. Я не был уверен, заметили они меня или нет: казалось, их взгляд направлен сквозь меня в безграничную даль — в непостижимые пучины и миры, навеки скрытые от людского взора.
Теперь я мог более ясно различить безымянный предмет, который они выкопали из-под разрушенной пирамиды. Он был гладким, тускло-коричневым, овальной формы и по размеру напоминал соколиное яйцо. Я принял бы его за обычный голыш, если бы не одно странное обстоятельство — из трещины в предмете выходило несколько коротких светящихся нитей. Почему-то он напомнил мне раскрывшееся зерно с проросшими из него корнями.
Забыв обо всех опасностях, я вскочил на ноги, восхищенно глядя на корабль и его пассажиров. Через несколько ко секунд я заметил, что лучистое колесо начало медленно раскручиваться, точно подчиняясь какому-то незримому механизму. В то же мгновение послышался зловещий шепот миллиона флейт, и я ощутил накрывающую меня волну райского благоухания. Колесо вращалось все быстрее, касаясь земли и неба своими призрачными спицами, пока я не перестал улавливать что-либо, кроме кружащейся луны, делившей серповидный корабль пополам и будто разрезавшей землю и утесы.
Мои чувства были захвачены вращающимся сиянием, несмолкаемой музыкой и божественным ароматом. Моя реакция на эту неописуемую красоту оказалась парадоксальной: я почувствовал тошноту, твердая гранитная скала, казалось, наклонялась и тряслась под ногами, как будто я был пьян, а можжевельники, чьи могучие корни прочно привязывали их к земле, нависали над головой, как падающие небеса.
Очень быстро колесо, корабль и его пассажиры приобрели размытую тусклость, исчезая в ночном небе. Это очень трудно описать: как будто без уменьшения, как следовало бы по законам перспективы, они сместились в иное геометрическое пространство. Их очертания все еще виднелись, но они уже находились неизмеримо далеко. Одновременно я почувствовал себя внутри гигантской воронки, словно невидимый поток завладел мною, когда я стоял, свесившись со скалы. Мимо пронеслись чудовищно раскачивавшиеся деревья.
Я не упал на землю, потому что подо мной не было никакой земли. С ощущением существа, разорванного на куски в момент гибели миров, вернувшихся в первозданный хаос, я окунулся в сумрачное и холодное пространство. Вокруг не было ни воздуха, ни земли, ни небес, ни звезд — лишь бескрайний, предвечный космос, сквозь который призрачный серп странного корабля падал в никуда впереди меня, унося на своем борту странную луну.
Насколько помню, за все время полета-падения я ни разу не утратил сознания, но ближе к концу меня охватило все усиливающееся оцепенение и ощущение какой-то неясности. Мимо плыли смутные видения чудовищных переплетений цветов, возникающих точно сами по себе из сумрачного ниоткуда.
