Оливье привлек ее ближе. У него кружилась голова от близости этой женщины, и видение, мелькнувшее в чаше, казалось совершенно неважным. Он не знал, было ли оно мимолетной галлюцинацией, игрой воображения, навеянной пробивающимися сквозь листья солнечными лучами, или же тем самым демоном, который, по поверьям, обитал в Аверуане, и почему-то собственный страх показался ему вдруг глупым и ребяческим. Он даже чувствовал благодарность к этому видению, чем или кем бы оно ни было, ибо именно оно толкнуло Адель в его объятия. Он не мог думать ни о чем, кроме этих теплых приоткрытых губ, которых он так долго жаждал. Оливье начал успокаивать ее, и его утешения перешли в пылкие признания в любви. Их губы соприкоснулись, и оба вскоре забыли про мелькнувший в лесу призрак.
Они лежали на ложе золотистого мха, когда Рауль нашел их. Они не услышали, как он подобрался и застыл с обнаженной шпагой при виде их преступного счастья.
Граф был готов наброситься на любовников и пронзить обоих одним ударом, но тут произошло нечто совершенно неожиданное: смуглое волосатое создание, дьявольская помесь человека и зверя, выскочило из ольховых зарослей и вырвало Адель из объятий Оливье. Тварь стремительно пронеслась мимо графа и исчезла, так же неожиданно, как и появилась, унося с собой женщину. Взрывы безумного смеха чудовища заглушили отчаянные крики несчастной.
Потом все затихло вдали, в безмолвии заколдованного леса, и больше ни один звук не нарушал тишину. Рауль и Оливье остались стоять друг против друга застыв как каменные…
Вот и пришло время поведать о любопытных и печальных событиях, произошедших еще до того, как Коморион оставили король и жители, хотя я и привык иметь дело скорее с длинным двуручным мечом, чем с палочкой из бронзы или пером из тростника, и совсем не обладаю даром рассказчика. Но Судьба подготовила меня к этому повествованию, отведя ключевую роль в тех давних событиях… Я ушел из города последним.
Все знают, что в далекие времена Коморион, блистательная и великолепно отстроенная из мрамора и гранита столица, считался венцом Гипербореи. Но вот о том, как она опустела, ходит теперь слишком много противоречивых легенд и сказаний. Они настолько фантастичны и неправдоподобны, что мне, старику, трижды заслужившему почет; мне, трудившемуся, как минимум, одиннадцать пятилетий на благо общества, именно мне приходится писать эти воспоминания о случившемся, пока события, о которых пойдет речь, совершенно не исчезли из народной молвы и памяти людей. И я делаю это, несмотря на то, что мне придется расписаться в собственном поражении, признаться в своей единственной ошибке…
Разрешите представиться тем, кому доведется прочитать мое повествование в будущем. Мое имя — Атамас. Я — главный палач Узулдарума, и эту же должность исправлял в Коморионе. Мой отец, Мандхай Тал, служил палачом до меня, палачами были и все его предки, включая даже тех, кто жил в годы легендарных поколений ранних правителей. Все они блестяще владели большим медным мечом правосудия, легко управляясь им на плахе.
Простите старика, если его рассказ покажется вам слишком медленным, старости свойственно задерживать внимание на юношеских воспоминаниях об отливающем вдали королевском пурпуре и славе, которая освещает безвозвратно ушедшее. О чудо! Я снова становлюсь молодым, вспоминая Коморион! Мысленно находясь в этом мрачном городе, я созерцаю сквозь ушедшие в прошлое годы стены Комориона, громадами возвышающиеся над джунглями, и вижу множество устремленных в небо белоснежных шпилей. Коморион считался главным, лучшим и самым богатым из всех других городов, управляя ими всеми. Комориону платили дань все земли — от берегов Атланского моря до моря, омывающего огромный континент Му. Сюда съезжались купцы из далекого Талана, граничащего на севере с неизведанной страной льдов, и из южных областей Тешо Вулпаноми, вдоль которых протянулись озера кипящей лавы. Ах, каким гордым и величественным был Коморион! Его самые бедные дома выглядели роскошнее дворцов в других городах. Нынешние легенды гласят, что город из-за невнятного предсказания седой колдуньи со снежного острова Полярион, был обезображен ползучими растениями и пятнистыми змеями. Вовсе не так все было! Нет, виной всему другие, более серьезные и страшные причины, вызвавшие такой неподдельный ужас, против которого и закон королей, и мудрость святых, и острота мечей — все оказалось бессильно. Ах! Как не хотел город сдаваться, с каким нежеланием отступали его защитники! И хотя многие забыли это или, возможно, считают Коморион не более чем пустой и сомнительной легендой, я никогда не перестану оплакивать его.
