Так думал Дмитрий Львович Быков, в котором трудно было узнать прежнего Быкова, чинно прогуливавшегося вечерами по городским улицам, сиживавшего с газетой в кафе или возлежавшего на диване с томиком произведений любимого писателя. Он стал другим. Более жестким, неприхотливым, грубым. И нельзя сказать, что эти перемены Быкова огорчали. В глубине души он гордился собой.
И, знаете, ему было чем гордиться.
При дневном свете храм выглядел не таким загадочным, как ночью. Было видно, что он очень, очень древний. Углы закруглились, камни кое-где осыпались, поверхность пирамиды была изъедена погодой и временем. У подножия стояли два каменных изваяния, которых Быков прежде не замечал. Это были орел с единственным сохранившимся крылом и пума, похожая на гигантскую лягушку.
Трава, росшая на очищенном от деревьев пространстве, стала еще гуще и выше. Судя по обугленным палкам и головешкам, лес регулярно выжигали. Об этом же свидетельствовали черные разводы на пирамиде храма.
Не останавливаясь, Быков стал продираться сквозь заросли, чтобы приблизиться к каменной лестнице. Услышав окрик «Стоп!», он послушно застыл на месте. Возможно, к нему обратились на английском языке. А возможно, нет. «Стоп» – интернациональное слово. Его мог употребить кто угодно.
Быкову не велели поднять руки, поэтому он просто стоял на месте и смотрел на мужчину, идущего по траве, которая была ему по грудь. Незнакомец был в камуфляже, в руках держал карабин. Глаза прятались за зеркальными очками.
– Кто ты такой? – спросил он, не доходя до Быкова пяти шагов. – Что здесь делаешь?
Вопросы были заданы на английском. Глядя в черные очки незнакомца, Быков назвал свое имя и сказал, что заблудился.
Из черного проема на верхушке храма выбрались еще двое вооруженных мужчин в пятнистых штанах, высоких армейских ботинках и пропитанных по́том майках.
– Говорит, что заблудился, – сообщил напарникам обладатель зеркальных очков.
– Да? – послышалось сверху. – Гулял и заблудился, значит? Сейчас мы с ним познакомимся поближе.
Прозвучало это достаточно угрожающе, но Быков не очень испугался. У него имелась отличная легенда. Почти правдивая, а потому вполне достоверная.
Спустившись к подножью, «пятнистые» не спрыгнули на землю, а остались на нижних ступенях лестницы, чтобы иметь возможность обозревать местность. Быков отметил про себя эту особенность, свидетельствующую если не о боевой подготовке, то о знакомстве с азами военной науки. Плюс армейская камуфляжная форма. Плюс сдержанность и спокойствие этой троицы, которые можно объяснить наличием дисциплины.
– Я ищу свою женщину, – сказал Быков. – Камилу Джамирдзе. Она взлетела на воздушном шаре в Сьюдад-дель-Эсте. Это была промоушн-акция для компании «Юнайтед уорлд пауэр». Я фотограф.
– А, помню, – кивнул один из мужчин на ступенях. – Воздушный шар унесло ураганом.
– Почему ты ищешь именно здесь? – спросил Быкова другой.
– Я двигался по ходу урагана. Нашел на плато деревушку. Там один парень немного говорил по-английски. Он сказал мне, что Камилу и ее спутника занесло в эти края. – Быков развел руками. – И вот я здесь.
Разговаривая, он незаметно присматривался к собеседникам. Никто из них не обладал характерной латиноамериканской внешностью. У двоих были русые волосы, один вообще блондин с белесой щетиной. Кто они? Европейцы? Американцы? Бойцы какого-нибудь местного наркобарона, солдаты удачи или просто искатели сокровищ? Быков склонялся к последней версии. И что-то подсказывало ему, что он имеет дело с земляками. Какие-то неуловимые особенности поведения. Осанка, взгляды, манера говорить.
– Хочешь сказать, что дошел сюда один? – недоверчиво спросил самый старший из мужчин, стоявший на лестнице храма. – Без оружия, без вещей?
– Нет, – спокойно ответил Быков. – До сегодняшнего дня у меня все это было. Но ночью меня ограбил проводник. Все унес, мерзавец. Черный такой, с бородой. Зовут Мануэлем. Вы его случайно не видели?
– Нет, – сказал обладатель зеркальных очков. – А ты индейцев не видел? Мы тут двоих прогнали, но подозреваем, что рядом могут шляться остальные.
«Говорят, что индейцев было двое, – пронеслось в мозгу у Быкова. – А до селения добрался только один, да и тот раненый. Выходит, его товарища попросту убили. Эти подонки ни во что не ставят человеческую жизнь. Лишь бы ачега не обнаружили себя раньше времени!»
– Видел я дикарей, – сказал Быков. – Бежали по лесу с носилками, а на носилках – их приятель. Больной, наверное.
Мужчины переглянулись.
– Наверное, – согласился старший. – Подхватил какую-нибудь бациллу.
– Сквозную, – вставил тот, что был в очках, и все трое засмеялись.
Произнесено это было по-русски. Быков поднял брови:
– Так вы свои? Славяне?
– А то! – сказал молодой, ухмыляясь.
