– Думаю, вам стоит откровенно поговорить с ним, когда мы вернемся, – наконец произнес он. – Вам не кажется, что наши спутники не спешат заниматься завтраком?
Я не обратила внимание на это, привыкнув, что в сельве просыпалась первой. Потом вставал Эндрю и начинал заниматься костром. Но когда я встала, костер уже горел. И никого из наших проводников я не видела.
– Пойду-ка я их разбужу, – вызвался Додсон.
Не знаю, как он планировал это сделать, учитывая, что по-испански не говорил он, а по-английски – они, но не стала вмешиваться в этот порыв. Американец дошел до палатки проводников и деликатно постучал в покатую крышу.
– Доброе утро, сеньоры, – произнес он. – Когда вы планируете завтрак?
Судя по тишине, сеньоры пока завтрак не планировали.
Эндрю был настойчив, и постучал еще раз. И обернулся в мою сторону. И честно говоря, мне это не понравилось. И его растерянный взгляд. И тишина в палатке.
Додсон дернул молнию входа и открыл матерчатую дверцу.
Внутри было пусто. Совсем. Совсем пустая палатка.
Прежде чем я успела осознать последствия этого «открытия», знакомый голос произнес из леса:
– Келли, я же сказал, что если нужен надежный человек для поиска сокровищ, то обращайся ко мне. А ты к кому обратилась?
На нашу стоянку из леса вывалилась компания в камуфляже и платках, закрывающих нижнюю часть лица. Детский сад, да и только. Судя по автоматам в руках гостей, вряд ли у меня или Эндрю будет шанс пережить эту встречу, чтобы опознать нападавших. Если только с привлечением некромантов и экстрасенсов. Но их показания, насколько я помню, в суде не засчитываются.
– Отавиу? – удивился Додсон. – Как они тебя заставили?
Ферран засмеялся. Но суровый мужик примерно с Феррана ростом, только в объемах пошире, толкнул его прикладом, и футболист сдулся.
– Сеньорита, я знаю, что вы говорите по-испански, – с куртуазными нотками в голосе обратился ко мне толстячок. – Поэтому давайте договоримся с вами как цивилизованные люди. Вы нам отдаете карту сокровищ, которая принадлежала вашему отцу, а мы вас отпускаем.
– Что он гово… – начал Эндрю, но короткая очередь у его ног быстро научила американца благоразумию.
– Попросите своего спутника заткнуться, – с теми же вежливыми интонациями обратился главарь ко мне.
– Я думаю, он уже сам всё понял. Вы позволите мне поднять рюкзак? Карта находится там.
Мне позволили.
Я медленно, чтобы не нервировать вооруженных пришельцев, вытащила из шкатулки распоротый галстук и так же медленно протянула его их предводителю.
Ферран на полусогнутых поднес его боссу.
– Это что за дерьмо?! – возмутился толстячок, разглядывая внутренности папиного галстука. – Это вообще где?! Где карта?!! – заорал он на меня так, будто я эту карту у него на глазах на клочки порвала и проглотила.
Под коленками что-то ослабело. И живот свело судорогой. Только бы не осрамиться!
– В-вы просили карту, которую мне оставил отец. Это она, – я показала рукой в сторону галстука. Чуть-чуть показала. Чтобы, не дай бог, люди с пулялками про меня плохого не подумали.
– А сокровища где?! – возмутился он, будто к его приходу мы обязаны были их уже выкопать и упаковать.
– В земле, – предположила я осторожно, но автоматная очередь прошила почву передо мной, я рефлекторно отскочила.
Шутки босс не понимал. И нервным был. Очень.
Толстый сунул карту под нос побледневшему Отавиу.
– Но, дядя… – начал Ферран и заткнулся под негодующим взглядом.
– Где нормальная карта? – спросил «дядя», наводя автомат на меня.
– Вам с привязками? – уточнила я.
Зачем уточнила? В этот раз пуля просвистела мимо головы, лишив меня пары волосин. А еще штук сто волосин она лишили пигмента. Не знаю, какой там пигмент делает волосы блондинистыми, но только что они стали седыми.
– У меня на телефоне есть, – быстро ответила я и сунула руку во внутренний карман джинсовой куртки, двоюродной сестры той, что висела в номере у Брайана.
Наверное, я сделала слишком резкое движение. Или производила слишком опасное впечатление. Или кто-то из бойцов был еще более нервным, чем босс. Потому что в следующий момент я услышала выстрел, и что-то взорвалось в моем правом плече. Нежная психика не вынесла нагрузки и воспользовалась болевым шоком, чтобы отключиться.
Пришла я в себя от боли. Ушла «из себя» – было больно. Вернулась обратно – тоже больно. Нет ничего нового под небом.
Тучи опустились на вершины деревьев. Но дождь чего-то ждал. Я лежала на земле. На боку. Мое плечо перевязывал изрядно помятый Эндрю.
– Где они? – спросила я осипшим голосом.
– Ушли, Келли, – ответил Эндрю.
Руки его были в крови. Одежда была в крови. На лице были кровавые разводы.
– Вы тоже ранены?
– Нет, это ваша кровь, – помотал он головой. – Пуля прошла навылет, крови было много. К сожалению, они забрали вашу подвеску, Келли. Решили почему-то, что она ценная. И карта теперь у них.
Подвеску было жаль. Красивая была вещь. И ценная, несомненно. Для меня ценная вдвойне как подарок отца. Но разменивать ее на жизнь я бы не стала. Это точно. С картой было проще.
