– А давненько было то время, верно, дядюшка Гроляр? – заметил Ланжале. – Зато сегодня, быть может, одному из нас придется отведать кусочек другого, ради сохранения своей собственной жизни.
– Что ты говоришь?!
– Предположим, что эти дикари заколют тебя как более жирного и упитанного и затем любезно предложат мне кусочек лакомого мяса, под угрозой подвергнуть меня той же участи, что и тебя.
– И ты мог бы?! – в ужасе прошептал сыщик.
– Что же… я не говорю, что сделал бы это с удовольствием… Но так как, в сущности, я не мог бы своим отказом вернуть тебе жизнь, а исполнив их требование, мог бы спасти свою, то, сознаюсь вероятно, отведал бы твоего мяса для их удовольствия К тому же это все-таки был бы способ усвоить и удержать в своем сердце частичку того существа, которое я больше всего любил на свете!
– Ты циник, Ланжале!
– Нет, я просто логичен!
– Ты мне делаешься противен, Ланжале!
– Ну, а значит, ты этого не сделал бы, ты бы отшатнулся от кусочка моего плеча или лопатки, хорошо поджаренного на раскаленных камнях?!
– Еще одно слово, Ланжале, и я перестану уважать тебя!
– Это мне безразлично.
– В таком случае…
– Да, лишь бы ты сохранил ко мне свою любовь!
– Ты, кажется, с ума сошел!
– Нет, я просто хочу немного посмеяться: ведь это, быть может, в последний раз в жизни; вот потому-то я и хочу как можно плотнее и вкуснее пообедать вместе с тобой сегодня.
– Правда, нельзя сказать, чтобы ты был весел сегодня… – ответил Гроляр. – И я начинаю думать, что, пожалуй, и ты боишься.
– Боюсь?! – громко и нервно рассмеялся Парижанин. – Кого и чего? Ты думаешь, я дрожу за свою шкуру? Жизнь не дала мне ничего столь хорошего, чтобы стоило сожалеть о ней. Я не дитя случайности, как ты, который может себе вообразить, что рожден какой-нибудь герцогиней; я не помню ни отца, ни матери, которые оба умерли от непосильного труда, когда я был еще ребенком. Я, кажется, никогда не говорил тебе о себе, но если я тебя утруждаю этим, то могу замолчать».
– Меня утруждать?! Что ты! Напротив, твое признание, скорее, радует меня, так как доказывает, что ты хоть немного любишь меня!
