- Я не уверен, – тихо проговорил Хан. Он не думал, но что-то внутри него знало, и он лишь озвучивал это знание. Золотая пульсация той огромной сферы, внутри которой он видел застывшую фигурку среброволосой ведьмы анай, до сих пор не покинула его, а потому говорить было странно. Словно кто-то шептал ему в ухо слова, и Хан узнавал и понимал их лишь тогда, когда произносил. – Черноглазый Ульх завершил свой рисунок, и та тьма, что спала в Источнике, вырвалась наружу. Однако сам Ульх погиб, его пронзил молнией Дитр, и мне кажется, что это было правильно… – В голове слегка помутилось, и Хан вновь пошатнулся, хватаясь рукой за скальный выступ. Слова словно сами полились из него. – Мне кажется, Ульх хотел прыгнуть вниз. Да, думаю, если бы он это сделал, все было бы гораздо хуже. Однако, он почему-то остановился на самом краю пандуса и позволил Дитру убить себя. Я не знаю, что там произошло, но мне кажется, что это предотвратило что-то страшное.
- Это твои мысли или что-то в тебе так подсказывает? – прищурилась Дочь Ночи, делая шаг к Хану и дотрагиваясь прохладной маленькой ладошкой до его лба. Для этого ей пришлось привстать на цыпочки: Хан был почти что на голову выше нее.
Вопрос был задан таким тоном, словно ответа не требовал, да Хан и сам не знал, какой на него ответ. В голове было так тихо и спокойно, как в пронизанных солнечными лучами долинах далеко внизу, как в глубоком голубом небе над головой. И когда теплые потоки энергии Источников от рук Анкана проникли в его голову, осматривая его, ощупывая и выясняя его состояние, Хан не противился. Он привык доверять своим союзникам: так учила его мать.
Память внезапно унесла его вдаль, на много-много лет назад, туда, к теплой печи и запаху стали, запаху масла, кож и дерева в мастерской его матери, к ее теплым рукам, которые заворачивали его в шерстяной плед, к ее странным протяжным песням, под которые так сладко было засыпать. И к ее задумчивому голосу, который тихонько шептал: «В мире очень много зла, мой мальчик. Оно завернуто в обертку из добра, благих намерений и всеобщего блага, оно сокрыто за толстым слоем лжи, состоящей из лучших устремлений людей, которые на самом деле – не более, чем пережитки их собственного эгоизма и самолюбования. Ведь помогая другим, решая за других, как им жить, они лишь тешат свое самолюбие. Однако в этом мире зла есть и добро. Его так сложно разглядеть, так сложно найти, словно один единственный золотой камешек в толстом слое ила на речном дне. Но он есть там, в этом иле, он ждет лишь того, чтобы ты протянул руку и взял его. И когда ты разожмешь ладонь, вся грязь вместе с водой соскользнет прочь, и из-под нее сверкнет то, что ты так долго искал. Поэтому не бойся доверять своим друзьям, не бойся любить своих любимых, не бойся идти вперед по своей дороге и протягивать руку помощи тем, кто шарахается от нее. Ведь они тоже боятся тебя и твоей помощи, боятся, что ты на самом деле не любишь их, что ты врешь им. В мире слишком много зла и вранья, мой мальчик, и это значит, что мир прекрасен, потому что он дает тебе шанс принести немного добра и правды во всю эту темноту. Совсем немного, однако, этого будет достаточно в тот миг, когда все свершится».
Хан рассеяно улыбнулся, вспоминая мать, и открыл глаза. Когда потоки с рук Истель’Кан отдернулись прочь, она негромко заключила:
- Ты говоришь правду, а это значит, что на все воля Создателя. – Брови ее нахмурились, а взгляд стал встревоженным. Запахнувшись потуже в плащ, закрывающий ее плечи, Дочь Ночи повернулась к Рольху. – Это также значит, что нам пора. Весть должна быть передана тому, кто ее услышит, а проблема решена теми, кто сможет ее решить.
Сын Ночи лишь кивнул ей, тоже хмурясь, однако не так сумрачно, как Истель.
- Какая весть, Дети Ночи? – все-таки решился спросить Хан. – И кому вы собираетесь ее передать?
Ведуны с далекого севера задумчиво посмотрели на него с совершенно одинаковым выражением лиц, словно близнецы, словно что-то одно, целое, разделенное на два тела. Потом Рольх ответил, но Хан чувствовал, что Истель сказала бы точно то же самое, тем же самым тоном и тем же голосом, словно и правда они делили одно тело пополам.
- Весть, что Эвилид и Гротан Кравор вырвались из узилища, где они были заперты все эти тысячелетия. Весть, что Сети’Агон, однако, не смог захватить полный контроль над Источником и обрести тело, которое так долго готовил для себя. Весть о том, что Черный Источник должен быть изолирован от всего мира, так, чтобы никто больше не смог добраться до него.
- Есть только один правитель, который прислушается к нашим словам, – продолжила говорить Истель. – Но этого будет достаточно. Илион знает, что нужно делать, и он пошлет сюда лучшего, кого только можно отыскать. И Черный Источник будет запечатан раз и навсегда.
Хан постарался запомнить все, до последнего слова, хоть и не понял до конца сути того, что ему сказали Анкана. Зато он знал человека, который совершенно точно поймет все это и сможет сложить одно с другим. И этим человеком был его отец.
