Эней скосила глаза на своих спутников. В данный момент ее народ здесь был представлен в меньшинстве. Лишь три анай стояли рядом с ней, на открытой всем ветрам смотровой площадке Небесной Башни. Все они были облачены в осеннюю военную форму, изрядно перепачканную пылью и сажей, что и неудивительно после такой долгой дороги. У двух из них форма была коричневой, как и у самой Эней, и состояла из наглухо застегнутой куртки с невысоким воротником-стоечкой и штанов, заправленных в высокие сапоги. У третьей, представительницы клана Дочерей Воды, форма была черной, облегающей, с длинным узким вырезом на груди.
Эней взглянула на своих спутниц, чувствуя себя рядом с ними как-то надежнее. Особенно после того, что они узнали какие-то несколько минут назад. Ближе всех стояла высокая, сухая и поджарая Торн с длинным подбородком и хищными чертами лица. Вид у нее был хмурый, черные брови сошлись к переносице, и она рассеяно поглаживала рукоять долора на поясе, то и дело оглядываясь через плечо, будто отыскивая кого-то глазами. За ней к полуразрушенной стене башни бесстрашно привалилась невысокая, с аппетитными формами и соколиным носом Саира дель Лаэрт. Сейчас на ее лице не было обычного вызывающего и заносчивого выражения, а глаза слегка припухли и покраснели. Саира то и дело зло смахивала с них слезы кулаком, часто моргая и ни на кого не глядя. Последней была мягкая, по-женски плавная, но от этого не менее сильная Эрис. На ней взгляд Эней задержался дольше всего. В чертах Эрис причудливо смешалась кровь ее ману анай и мани эльфа, и печать бессмертия рассыпалась лучиками золота на дне ее глубоких карих глаз, сквозила в каждом движении, в каждом взгляде. Эрис хмурилась, глядя вниз на разрушенный город, и взгляд ее был тяжелым.
Как и всегда, сердце Эней пропустило удар при взгляде на нее. Так хотелось хоть как-то помочь ей, хоть как-то утешить, только Эней и самой требовалось утешение, а взять его было просто неоткуда. Эней полюбила Эрис долгие годы назад, казалось, в тот самый день, как впервые увидела ее в Спальне Дочерей становища Сол. Прошло больше двух десятилетий, а для нее не изменилось ничего. И никогда не изменится, любовь моя. Никогда.
Возле гигантского пролома в стене, бывшего когда-то окном, осторожно примостились двое Анкана, ведьмаков из ордена Детей Ночи, что и заварили всю эту кашу, заведя их так далеко от дома. Оба они были облачены в длинные темно-серые плащи с капюшонами и рукавами, скрывающие очертания их фигур, словно наброшенные на плечи сумерки. Рольх был ростом с Эней, широк в плечах и неплохо сложен для мужчины. Его черные волосы и синие глаза никогда не меняли своего выражения спокойствия и отстраненности, а черты лица были резкими, словно кто-то второпях вырубал его из камня грубым инструментом. Но с ним хотя бы было приятнее общаться, чем с его спутницей Истель. Она была совсем невысока и очень худа, словно маленькая птичка. Ее внимательные черные глаза вонзались в человека как иглы, оценивая, взвешивая, обмеряя, казалось, сразу же выясняя, чего он стоит и что из себя представляет. На ее лице тоже никогда не отражалось никаких эмоций, и поэтому ее больше всего на свете хотелось схватить за плечи и трясти, чтобы вызвать хоть какую-нибудь реакцию. Только вряд ли кто-либо отваживался когда-либо так трясти одну из Анкана.
Дети Ночи, как они себя называли, были орденом ведунов с далекого севера, способных одновременно Соединяться и использовать мощь двух Источников, строящих мироздание, Белого и Черного. Эней в этом во всем не слишком хорошо разбиралась, так как ведьмой не была, но беловолосая нимфа Найрин, с которой они вместе выросли, объясняла ей, что Источники эти, взаимодействуя и переплетаясь, образуют весь мир и все, что в нем есть: небо и землю, горы и реки, людей и животных. Ведуны, что способны были управлять такой мощью, рождались крайне редко среди всех народов мира. А те, что контролировали сразу же энергию обоих Источников, — и того реже.
Что же касается самого ордена Анкана, то у него была и другая задача, как объясняла им Истель. Анкана собирали и хранили древние знания, поддерживая порядок в мире. Иногда казалось, что им было известно все на свете, но из-за их проклятой скрытности информацию из них приходилось выдавливать по капле. Это бесило всех, но сделать с этим никто ничего не мог.
Недалеко от Эней стояли и другие их спутники: те самые корты, с которыми анай сражались вот уже две тысячи лет. Сами они себя, правда, называли вельдами, наездниками на ящерах макто, а слово «корт» было самоназванием многочисленных племен кочевников, что служили вельдам и почитали их едва ли не как богов. Еще месяц назад Эней убила бы, не раздумывая, любого вельда, которого бы увидела от себя на расстоянии выпущенной стрелы. Но теперь все изменилось. Теперь они путешествовали вместе. И даже больше.
