Дария взяла новый кусок коры и быстро начертила угольком:
– Этот значок означает «десять», три раза по… – припомнила Эли. – Тридцать? Тридцать чего?
Дария указала на солнце. Затем свела кулачки и задрожала, будто ей холодно, потом начала обмахивать себя, словно страдая от жары. И вновь задрожала.
– Солнце… холодно – жарко – холодно… – задумчиво произнесла Эли.
– Думаю, они говорит о годах, – предположил я. – Солнце движется по небу, погода меняется с холода на жару и вновь на холод в течение одного года.
– Ты это хочешь сказать, Дария? – спросил Касс. – У вас не было гостей
– Тридцать лет – это две тысячи семьсот лет для нас, – сказала Эли. – Как раз примерно когда Древний Вавилон откололся от нашего течения времени. К ним никто не приходил, потому что весь остальной мир ушел далеко вперед.
– Так что, никакой торговли? – удивился Касс. – Ни товаров, ни еды извне?
Марко пожал плечами.
– Эти фермы снаружи сами по себе очень даже круты.
– Так, погодите, – вмешался я. – А что, если мы захотим отправиться в соседний город? Что там сейчас?
Дария непонимающе смотрела на нас.
– Ребят, все это, конечно, ужасно интересно, но давайте перейдем к сути? – предложил Марко. – Дария, ты можешь отвести нас в Висячие сады?
На лице Дария застыла беспомощность. Невозможность ответить на вопрос, похоже, ужасно ее расстроила. Она с мольбой взглянула на Эли.
– Учить. Меня. Еще. Бел-шар-уцур прийти сюда потом.
Ее глаза бешено завращались.
– Кажется, она копирует того парня рядом с троном, – догадался Касс. – Получается, он придет сюда?
– Бел-шар-уцур… – пробормотала Эли. – То же, что и с Валтасаром, как Набу-наид для Набонида! А Валтасар был злым сыном царя!
– Солнце… – Дария помолчала, затем указала на небо на востоке. – Подниматься… Бел-шар-уцур… прийти.
– Он придет
Дария пожала плечами и покосилась на стражников. Убедившись, что они далеко, она свела глаза к переносице и изобразила отвращение.
– Бел-шар-уцур… у-у-ух.
– Думаю, она ему не доверяет, – предположил я. – Похоже, именно ему приказано разузнать о нас все. Если кто и шпионит для царя, то, готов поспорить, это он и есть. Сегодня она отчитается ему обо всем, что узнала, а завтра Бел-шар-уцур придет проверить лично.
– Дария… – начала Эли. – Ты же расскажешь о нас хорошее?
За этим последовала целая серия пантомим. – Эли указала на нас, затем изобразила Бел-шар-уцура, вскинула большие пальцы вверх в знак одобрения.
Дария неуверенно кивнула. Было ясно, что у нее осталась толика сомнения.
– Нужно убедить ее, что нам можно полностью доверять, – шепнул я. – Ей совсем не хочется ошибиться и быть наказанной.
– Меня… ты… – Дария хлопнула в ладоши. – Учить.
Эли благодарно посмотрела на меня.
– Да. Именно об этом и говорил Джек. Я в твоем распоряжении, Дария, сколько потребуется.
И они с головой ушли в свой мир, без передышки бормоча, как две сумасшедшие. Эли оказалась классным учителем. Но солнце уже клонилось к закату, и я даже сам не заметил, как погрузился в сон без снов.
Проснулся я, когда солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, хотя по внутренним ощущениям казалось, что я проспал несколько часов. В соседней комнате Марко и Касс были заняты какой-то игрой. Эли и Дария отошли от стола и теперь весело болтали и смеялись.
– Я так рада нашей встрече… Пожалуйста, наслаждайтесь едой… Я расскажу о вас только хорошее, но вы должны быть осторожны…
Я не мог поверить своим ушам. Дария оказалась не только самым красивым и невероятно талантливым, но, по всей видимости, еще и самым умным человеком из всех, с кем мне приходилось встречаться. За несколько часов она смогла выучиться бегло говорить по-английски!
– Просто с ума сойти! – сказала Эли после того, как проводила Дарию до входной двери. – Ее словарный запас растет как на дрожжах – цвета, одежда, животные, растения. А делая рожицы, я обучила ее названию эмоций – и она запомнила абсолютно все!
Слушая ее, я заметил оставленный Дарией на столике маленький кожаный мешочек. Схватив его, я бросился к двери.
Дария уже успела далеко отойти. Я ринулся наружу, крича:
– Эй! Дария! Ты забыла…
Я попятился, как если бы меня ударили под дых. Хотя примерно так все и произошло.
Передо мной встал один из стражников, его копье все еще было направлено вбок, загораживая мне путь, подобно игроку в бейсбол, который, растопырив руки, сдерживает бросок противника. Он пробурчал что-то на неизвестном мне языке.
– Что он говорит? – спросил я.
Эли, явно ошарашенная произошедшим, стояла в проходе.
– Не знаю, – ответила она. – Но такими темпами наши дети пойдут в школу в двадцать четвертом веке.
