— Да, совет принимает решения единогласно. Как объясняют сенеки, один голос представляет одну «военную группировку». Тем не менее, решения носят не обязательный, а рекомендательный характер. В совете нет согласия. Часто он не принимает никаких решений, но выслушивает все мнения, даже противоположные. Однако если решение действительно принято, оно обязательно для всех.
— В этом есть смысл. Ты бывал на таких советах?
— Много лет назад. Мы с Кахнаваки были приглашены в качестве гостей. В те дни я совсем не знал их языка. И все же совет произвел на меня огромное впечатление. — В глазах Джона вспыхнула искорка надежды. — Даже если Кахнаваки убедил меньшинства, все слышали его слова — через сахема сенеков, а это — неплохое начало.
«Но этого никогда не случится», — печально подумала Шеннон. Пройдет немного времени, посеянные Кахнаваки семена мира еще не успеют взойти, когда его предубеждение против англичан приведет к убийству двух ирокезских сановников… Кахнаваки говорит о «видениях», но он такой же человек, как все. Он — хрупкое звено в цепи своего собственного плана борьбы. Его слабость принесет несчастье и приведет к гибели его народа.
«Но Джон будет в безопасности», — решительно напомнила себе Шеннон. Спасибо твоей улыбке, которая стоит миллион долларов, и его невероятной жизненной силе. Усмехнувшись, она вспомнила, как без всяких усилий уговорила его отправиться в Нью-Амстердам и забыть все разговоры о свадьбе в саскуэханнокской деревне. Джон был в ее власти. Шеннон смотрела, как он закрывает на засов двери кузницы. Его широкие обнаженные плечи блестели на полуденном солнце. Она решила не проявлять к нему милосердия.
— Джон.
Он фыркнул, но не повернулся к ней.
— Опять?
Шеннон рассмеялась.
— Просто я хотела спросить, пойдут ли с нами собаки.
— Пойдут.
— Обе?
— Да.
— Хорошо, — Шеннон обняла его за талию и игриво прижалась к нему. — Что мы будем делать сейчас? Пойдем ловить рыбу?
— Как скажешь.
— Мне бы хотелось понежиться в постели.
— Как в прошлую ночь?
— Это твоя вина, — засмеялась Шеннон. — Нечего было говорить по-французски. — При воспоминании о нежном шепоте Джона она почувствовала слабость. — Очень романтично.
Джон подхватил ее на руки.
— Должен я отнести тебя в постель, cherie? [14]
— Обязательно. Мне необходимо пробудить мои дремлющие способности.
Джон охотно передал невесте всю работу по дому. Но, в конце концов, ему снова пришлось заняться приготовлением пищи, так как все попытки Шеннон сготовить обед на очаге окончились полным провалом.
— Я неплохо готовлю, Джон, — смущенно оправдывалась она. — Дай мне миксер, свежие фрукты и йогурт, и я приготовлю тебе пищу богов.
Джон пропустил ее «вздор» мимо ушей.
— Попробуй накормить этим Герцогиню или Принца, а я наловлю еще рыбы и сам пожарю ее на обед.
Шеннон брезгливо сморщилась и понесла тарелку пригоревшей форели к двери. С порога она внимательно осмотрела окрестности.
— Они спрятались, — сообщила она удивленно.
— Твои кулинарные изыски привели их в ужас, — фыркнул Джон. — Поставь это месиво и иди ко мне.
В мгновение ока Шеннон очутилась у него на коленях.
— Уж не собираетесь ли вы расторгнуть помолвку из-за одного испорченного обеда, мистер Катлер?
— По моим подсчетам, мы лишились четырех обедов, но, — он медленно гладил, ласкал, целовал ее, неторопливо снимая тонкое кружевное белье с ее длинных стройных ног. — Я прощаю вас, мисс Шеннон. У вас другой, более ценный дар.
— М-мм… — Она живо повернулась к нему лицом, обхватив ногами его бедра. — Время десерта.
Его умелые пальцы скользнули в нее, и она выгнулась от наслаждения. Джон притянул ее к себе, нежно провел языком по ее губам. Потом впился губами, проводя горячим языком по небу. Поцелуи, ласки становились все более неистовыми и менее ритмичными. Шеннон вонзила ногти в его плечи. Ее захлестнуло возбуждение.
— Перейдем в постель? — его хриплый голос был полон желания.
— Еще… еще, — простонала она. — Пожалуйста, еще, Джон… О! — Шеннон снова выгнулась: глаза закрыты, губы полураскрыты, длинные волосы разметались. — Джон… О, Джон…
— Я здесь, — ее набухшее лоно вздрагивало в ответ на прикосновение. В последнем содрогании Шеннон упала на него.
— Вы довольны, мисс?
— Дивно, — Шеннон взглянула на него и смущенно хихикнула. — Тебе было хорошо? — Она просунула руку под грубую ткань рубашки и погладила его плоский живот, мускулистые бедра, приблизилась к возбужденному естеству. Ей хотелось коснуться его, и он жаждал ее прикосновения.
По телу Джона прошла дрожь. Он поднял Шеннон так, чтобы войти одним мощным толчком, но помедлил.
— Продолжать?
— Разве ты не упоминал о постели?.. О! — Она задохнулась от наслаждения, когда он вонзился в нее. — Забудь о постели. Потрясающе.
— Ты получила свою долю наслаждения, — его голос звучал глухо и хрипло в предвкушении удовольствия. — Верни меня к жизни, женщина.
