— Подбери себе платье, Шеннон, — согласился с ним Джон, — и мы его купим. Если, конечно, оно продается. — Он понимающе взглянул на своего друга.
— В этом доме продается все. Ты же знаешь, мой друг. Став торговцем, остаешься им навсегда. Идем, пропустим по стаканчику, пока твоя принцесса отдыхает.
Все, что ей оставалось, подняться по лестнице в комнату его сестры. Она горела желанием поскорее увидеть вещи. Ей осточертели джинсы и футболка. Шеннон влетела в комнату, взглянула на богатое постельное белье, одеяла, портьеры и торжествующе улыбнулась.
— Надеюсь, ваша чековая книжка при вас, мистер Катлер, — и стремительно распахнула дверцы шкафа.
Через десять минут не осталось и следа от волнений и радости. Недовольная, Шеннон упала на постель. Одежда была не только отвратительной, но и сидела ужасно. Должно быть, сестра Чарльза была невысокой полной женщиной, увлекающейся отделкой кружевом, рюшами, тесьмой. Она, возможно, была женщиной интересной и привлекательной, но у нее не было вкуса.
— Ну, Шеннон, — говорила она себе, — ты всегда заявляла, что внешность не имеет значения. Что ж ты теперь надулась, как избалованная модель? В чем дело? Ты подтверждаешь свои слова или нет?
Самым подходящим показалось зеленое бархатное платье. Правда, оно было коротко, очень широко в талии и слишком облегало в груди. К тому же, оно было недостаточно скромным, с глубоким разрезом по переду юбки. Нашлась нижняя юбка, сшитая специально для этого платья, из яркого желтого шелка. Она придавала всему костюму вид одновременно кричащий и напыщенный. Повязав на талию золотистый шнур от портьеры, Шеннон поправила высокий кружевной воротник и пышные рукава. Теперь она готова к едким насмешкам Джона Катлера.
Услышав стук в дверь, Шеннон вздрогнула и метнулась к зеркалу. Она еще не заплела косу. Но когда Джон весело посоветовал «поторопиться», она заскрежетала зубами и двинулась к двери, утешая себя тем, что симпатичный хозяин не станет свидетелем унизительной сцены.
— Не смей смеяться, — велела Шеннон, прежде чем Джон увидел ее наряд. — Веди себя, как взрослый. — Он остолбенел от удивления, а не от того, что она выглядела забавно. — Джон, что совсем плохо?
Его взгляд медленно скользил по ней, вбирая каждую деталь. Потом он посмотрел ей в глаза.
— Я видел, что ты красива, — хрипло прошептал Джон, — но Чарльз прав, ты — принцесса.
В его глазах не было насмешки. Он был ошарашен. Его реакция ошеломила Шеннон. Она с трудом сдерживала смех. Вид женщины в платье с нижней юбкой и кружевными рукавами возбуждал Джона Катлера. Такая одежда, по его мнению, придавала женственность и красоту.
И сексуальность! Джон пожирал ее глазами. И Шеннон вдруг понравился ее наряд, облегающий в груди, с глупой юбкой и пышными рукавами.
— Войди на минутку, Джон, — пропела она волнующим голосом.
Он неуклюже вошел в комнату. Казалось, он был потрясен, — у столь изящной дамы такие дурные манеры. Когда Шеннон закрыла двери, она протянула ему руку.
— Поцелуйте мне руку, мистер Катлер.
И чары сразу же рассеялись. Джон обольстительно улыбнулся. Шеннон отступила с притворным ужасом.
— Надеюсь, вы правильно поняли меня, месье?
— Марш в постель, — последовал ответ. — Вижу, мне опять предстоит работа.
— Тебе не справиться с платьем. Слишком много пуговиц. — Она хихикнула, ловко увернулась от его объятий. — Понадобится не один час…
— У меня богатый опыт. — Джон уложил Шеннон лицом вниз на постель.
— Какой еще опыт? И кто, то есть, с кем? — сквозь взрывы смеха спрашивала она. — Отпусти меня, хам!
— Опять ругаешься, — его пальцы умело расстегивали пуговицы. — А ее еще назвали принцессой!
Шеннон не могла удержаться от смеха, хотя понимала, что Чарльз слышит поднявшуюся возню и непристойный язык «принцессы». Джон шарил под нижней юбкой, не поднимая ее. И Шеннон стала опасаться, что от ее смеха лопнет узкий корсаж платья.
— Ты сумасшедшая, — шепнул он ей на ухо. — Угомонись.
— Я сумасшедшая, но мне это идет, — весело поправила его.
— Не распускай руки. О, Джон, не надо…
Его голова исчезла под юбками, и смех Шеннон угас. Эротические возможности нелепой одежды были ей по душе. Прежде всего, она не видела Джона. Вместо него мог быть, кто угодно — разбойник с большой дороги, напавший на нее…
«Но ей не нужен никто другой», — нервно подумала Шеннон.
Джон раздвинул ее бедра, и его язык проник в нее. Шеннон не могла видеть его, прикоснуться к нему. Она вся сосредоточилась на ощущениях.
И тут мягкие, ритмичные движения его языка остановились, и она вскрикнула от неутоленного желания.
— Еще, еще, — стонала она, повторяя его имя.
Его сводящий с ума негромкий смешок подействовал на нее успокаивающе. Он снова прикоснулся к ней влажным ртом. Шеннон то постанывала, то вскрикивала от восторга, потом выгнулась в экстазе. Ей хотелось видеть лицо возлюбленного, но она боялась, что он остановится. Низким грудным голосом она молила его продолжать.
Из-под юбок показалось лицо Джона. Он был доволен и чертовски хорош собой.
— Можно и мне получить капельку удовольствия, принцесса?
Шеннон вздохнула.
— Иди сюда и скажи, что любишь меня.
