С того злополучного обеда Шеннон не видела Гастона, и неблагоприятное впечатление о нем постепенно сглаживалось. Однако, увидев его елейную улыбку и похотливый взгляд, она забеспокоилась. Захотелось отвести Мередит в сторонку и отказаться под каким-нибудь предлогом от его помощи. Но начинать все заново было поздно. Уже двадцать восьмое мая, полдень.
Гастон сделал все, что обещал. Но провизия оказалась в каком-то коттедже в десяти милях к северу от города. К Шеннон снова вернулись дурные предчувствия. Трое беглецов ехали в фургоне француза, который тащила пара серых в яблоках лошадей.
— Как интересно! — в сотый раз, с тех пор как они покинули дом Энн, восклицала Мередит.
— Было бы интереснее, если бы мы ехали к Кахнаваки, — пробормотала Шеннон. — Пока что мы от него удаляемся.
— Терпение, — Гастон небрежно погладил ее по колену. — Мы вовремя предупредим вождя и спасем его сына. Он будет благодарен мне и разрешит изучать его.
«Ну и дела», — с тревогой подумала Шеннон, но вслух сказала:
— Не обижайтесь, Гастон. Я ценю вашу помощь, но очень беспокоюсь. Когда мы будем на пути в деревню, мое общество станет, возможно, более приятным.
— Вы и сейчас изумительная спутница. Почти такая же милая, как моя невеста. Вот там, за деревьями, моя лаборатория. Ваше терпение вознаграждено, cnerie?
— О! Мне все время хотелось побывать в лаборатории. Здесь Гастон проводит эксперименты, — Мередит задыхалась от волнения.
— Ты говорила мне об этом. Осмотришь лабораторию в другой раз. Не забывай, Мерри, мы спешим.
— Моя невеста отдохнет и осмотрит лабораторию, пока я буду грузить фургон. Шеннон, вы вполне сможете составить ей компанию.
— Спасибо, я лучше погуляю, разомну ноги и помогу вам грузить вещи.
Шеннон спрыгнула на землю. Она устала сидеть на тесной скамье, терпеть «случайные» и «невинные» прикосновения Гастона. И все же, ей казалось, он обожал Мередит. Шеннон осталась на улице, а француз прошел в дом вслед за девушкой. «Пять минут ему хватит, — подумала она, — чтобы похвастаться лабораторией и поцеловать невесту». Потом она пойдет и поторопит их.
Мысли Шеннон путались. Перед глазами, как живые, стояли Джон и его маленький тезка. Малышу уже несколько недель. Глаза у него не зеленые, как ей снилось. Она представляла черные волосики, маленькие ручки, сжатые в кулачки. Он похож на куклу. Скоро Шеннон возьмет его на руки, расскажет ему о времени — слишком ценном, чтобы его терять, но и не совсем необратимом, как привыкли считать. Благодаря таким людям, как Джон и Кахнаваки, Мэтью Клиэри и малыш Черный Нож, всегда остается надежда…
— Влюбленные, ваше время истекло. Перед нами восемь часов пути, Мерри! — «Должно быть, это один из «тех» поцелуев», — подумала Шеннон, и решительно отворила тяжелую дубовую дверь. — Мередит Катлер, пора ехать.
— Мы в следующей комнате, cnerie.
Как всегда, Шеннон поморщилась, уловив в его голосе ласку. Гастон рискует вызвать ревность Мередит. В глубине души она хотела, чтобы за это время долгой поездки обручение расстроилось. Нельзя допустить, чтобы такое случилось в самом начале путешествия.
— Гастон, где вы?
— Входите, cherie.
Шеннон прошла через огромную кухню с громоздкой мебелью и вошла в комнату. Она обвела глазами комнату, ожидая увидеть лабораторию семнадцатого века. Конечно, без микроскопов и электронных ламп, но со сложным оборудованием, например, перегонным кубом, или совсем простым, как маятник. И наконец, увидела эксперимент Гастона: привязанную к стулу красавицу с золотисто-каштановыми волосами и кляпом во рту. По пылающим щекам Мередит струились слезы.
— Ублюдок! — гневно выдохнула Шеннон. — Что ты наделал? О, Мерри… — Она бросилась на колени, горестно обняла девушку. — О, Мерри, что случилось? Я убью его! Клянусь. — Глаза Шеннон яростно пылали. Она вскочила на ноги, метнулась к Гастону. Пальцы вытянутых рук метили прямо в маленькие злобные глазки. — Подонок! Сейчас же отвяжи ее!
Схватив Шеннон за руки, Гастон с силой отбросил ее к каменной стене. Не успела она подняться, как в воздухе сверкнул нож. Спокойно и хладнокровно француз приставил его к горлу Мередит. Его губы кривились в безжалостной улыбке.
— А вот теперь мы с тобой поговорим.
В угрожающем тоне слышались нотки отчаяния. И Шеннон вдруг поняла, что все предыдущие действия Гастона всего лишь прелюдия к жестокому насилию. Этот человек одержим сильными страстями. Да этот алхимик — философ — исследователь жизни и смерти… просто сумасшедший!
— Ответы? — пробормотала Шеннон, с трудом приходя в себя после удара о стену. — Ты об этом говорил во время обеда? Тебе нужны ответы…
— Ты еще спросила, почему я считаю, что они у тебя есть, — воспоминания об обеде доставляли ему удовольствие. — Я сказал тебе, cherie, что жажду знаний и правды.
— Тебя интересует мой бред? Окей. — Мысли прояснились. Шеннон поднялась на ноги. — Отпусти Мередит, и я в твоем распоряжении.
