Они беседовали после возвращения Фосетта из его экспедиции 1921 года. Пока Фосетта не было, Нина перевезла семью с Ямайки в Лос-Анджелес, куда уже перебрались Раймелы и где Джек и Рэли погрузились в романтику Голливуда: стали смазывать волосы бриолином, отпускать усы, как у Кларка Гейбла, и околачиваться вокруг съемочных павильонов в надежде заполучить роль. (Джек познакомился с Мэри Пикфорд и даже одолжил ей свою крикетную биту для «Маленького лорда Фаунтлероя».)
У Фосетта имелось предложение для сына. Полковник Т. Э. Лоуренс (прославленный разведчик и путешественник по пустыням, больше известный как Лоуренс Аравийский) выразил желание отправиться вместе с Фосеттом на поиски Z, однако Фосетт опасался брать с собой компаньона с таким могучим эго – и к тому же непривычного к условиям Амазонии. Фосетт писал другу: «Может, [Лоуренс] и загорелся идеей экспедиции в Ю. Америку, но, во-первых, он наверняка потребует высокое жалованье, которое я не смогу ему выплатить, а во-вторых, превосходная работа на Ближнем Востоке не обязательно подразумевает способность или готовность тащить на себе 60-фунтовый рюкзак, год жить тем, что дает лес, страдать от легионов насекомых и принимать все условия, какие я ему буду ставить». Фосетт сказал сыну, что вместо Лоуренса в походе мог бы принять участие он, Джек. Это будет одна из самых трудных экспедиций в истории исследований новых земель – труднейшее испытание на «веру, смелость и целеустремленность» (по выражению Фосетта).
Джек не колебался.
– Я хочу пойти с тобой, – заявил он.
Нина, присутствовавшая при этих обсуждениях, не стала возражать. Она была уверена, что способности Фосетта, казавшиеся почти сверхчеловеческими, защитят их сына, а кроме того, она считала, что Джек, истинный наследник отца, тоже обладает подобными талантами. Однако, вероятно, у нее имелись и более глубокие причины для такого решения: усомниться в муже после стольких лет жертв означало бы усомниться в деле всей ее жизни. В самом деле, город Z был нужен ей не меньше, чем ему. И хотя у Джека не было опыта путешественника, а экспедиция предполагалась чрезвычайно опасная, ей, как она позже говорила корреспонденту, никогда не приходила в голову мысль попытаться удержать сына.
Конечно же, Рэли тоже должен был пойти с ними. Джек сказал, что не станет делать самую важную вещь в своей жизни без него.
Элси, мать Рэли, не очень хотела отпускать младшего сына – своего «мальчика», как она его называла, – в такое опасное путешествие. Но Рэли настаивал. Его кинематографические амбиции утихли, и теперь он занимался изнурительной работой на лесопильной фабрике. Как он признавался своему старшему брату Роджеру, он чувствует себя «неудовлетворенным и неприкаянным». Это была для него не только возможность заработать «немало деньжат», но и изменить свою жизнь к лучшему.
Фосетт известил КГО и прочие заинтересованные стороны, что теперь у него появились два идеальных компаньона («каждый силен, как лошадь, и упрям, как репей»), и в который раз попытался найти финансирование. «Я могу лишь напомнить, что являюсь обладателем медали Основателя… а следовательно, заслуживаю доверия», – подчеркивал он. Однако крах предыдущей экспедиции, хотя и первый за всю его выдающуюся карьеру, дал критикам новые аргументы. Не имея защитников, истратив все свои небольшие сбережения на недавнее путешествие, он вскоре обнаружил, что обанкротился, как в свое время его отец. В сентябре 1921 года, будучи не в состоянии позволить себе жизнь в Калифорнии, он снова вынужден переселиться вместе с семейством: вернувшись в Англию, он снимает в городке Стоук-Кэнон ветхий дом без водопровода и электричества. «Воду надо было качать насосом, а огромные бревна надо было пилить, все это – дополнительный труд», – писала Нина Ларджу. Работа была изматывающая. «Я свалилась недель пять назад и очень тяжело болела», – сообщала Нина. Что-то в ней тянуло ее убежать от всех этих жертв, от этого бремени, – но, как она заметила, «я нужна семье».
«Положение тяжелое, – признавался Фосетт Ларджу. – Безмятежная жизнь мало чему может научить, но я не хочу затягивать за собой других в те трудности, которые меня так упорно преследуют… Не то чтобы я стремился к роскоши. Меня такие вещи мало интересуют. Но я ненавижу бездействие».
