– Грохотали вы тут нормально так, – сказал Аист. – Да, на шум. Не любим, когда за дверью буйствуют. Ты здесь уже почти разобрался?
Ион смотрел то на «Птиц», то на Кипариса. Его-то как вытащили так быстро?
– Нечего на меня глазеть, – сказал смотритель Датаполиса. – Я прибыл в Шлюз, чтобы обсудить вопросы. Мой секретарь был в Метрограде и сказал, что подтверждено существование «красных». Это так?
– Да, – сказал Ион.
– И что Метроград уничтожен?
– И это правда. Во всех смыслах. Нет здания, и нет людей. Занимательно, что именно вы задали мне этот вопрос.
– Это почему еще?
– Потому что. – Учитель усмехнулся. – Как ни театрально это прозвучит, смотритель, но точку в истории Метрограда поставил ваш выстрел.
Смотритель глянул на пистолет в руке, пожал плечами и убрал его в толстую кобуру. Продолжая держать руку на оружии, медленно оглядел улицу. Ион мог понять, что испытывает Кипарис. Первый визит на поверхность – это серьезное испытание. По тому, как отреагирует человек, можно многое сказать о его истинном отношении ко всему, что осталось внизу.
Ожила радиосвязь.
– Ион, – взволнованно сказала Альбина. – Я ушла с позиции. Вижу вас издалека. Не слышу, что они тебе говорят, но слышу то, что говоришь ты. Не выдавай меня, пожалуйста. И не пытайся говорить со мной, не то выдашь сам себя.
Пожав плечами, Ион шагнул вперед, начал неспеша перезаряжать оружие.
– Скажите честно, смотритель, – обратился он. – Вы сильно удивлены наличию выживших с Красной ветки?
– Я вообще удивлен тому, что можно жить на поверхности, – ответил Кипарис, переставая глазеть по сторонам и глядя на учителя, чем доставил тому небывалое удовлетворение. Оказывается, в глазах Кипариса Ион заслуживал внимания не меньше, чем открытый город.
– Тут я вас огорчу, – сказал Ион, стараясь успокоиться после сражения. – Жизни на поверхности по-прежнему нет, если не считать вымирающие образцы дикой природы. Я тут вот собачку видел, она бы за мои слова довольно полаяла. Люди живут все еще под землей, и наверх мы если и выбираемся, то по-прежнему на время.
– Так почему ты предпочел поверхность Лукьяновской? – спросил смотритель. – Чем тебе своя школа не угодила?
– Вы так переживаете за структуру, которую я выбивал таким трудом?
– Верно, переживаю. И да, именно за то, что люди выбивают трудом. Ион, я вижу, что у тебя колоссальный и уникальный опыт в вопросах, в которых мне никогда не достичь не то что успехов, но даже простого понимания. И все же я говорю: в некоторых вещах я разбираюсь лучше тебя, особенно в том, что касается гражданского общества. И я повторю: нет смысла переживать за то, что люди делают вполсилы. Я всегда ставил, ставлю и буду ставить стены перед людьми, чтобы посмотреть, как они будут их пробивать. Этим я утверждаю их право на желаемый объект и заодно учусь у них. Ты сражался за школу. Ты воевал за нее. Ты несколько лет выбивал право ее построить, и, в конце концов, я дал тебе это право. Потому что ты его заработал. Ты можешь ненавидеть меня за это, как делают все. Но по-другому ты получить свой шатер не смог бы.
– А кто послал двух громил разогнать детей и Таню?! – крикнул Ион со злостью. – Зачем надо было отправлять отморозков с автоматами и через тайные проходы? Что они должны были сделать – застрелить училку? Это так ты показываешь заботу о моем шатре?
– Да что ты понимаешь в вопросах управления, глупый человек?! – воскликнул Кипарис. – Мне ли говорить тебе, что не каждый вооруженный человек непременно открывает огонь по гражданским?
– Ты отдал Эльзу Метрограду! Ты отнял ее, беспомощную, выкрал через своих двух уродов прямо у Тани из пилона! Саму Таню порезали! У нее шрамы на всю жизнь остались!
Кипарис шагнул к учителю, но руку с пистолета все же убрал. Хотя было в нем нечто такое, отчего Ион знал: он не станет стрелять в Кипариса ни при каких обстоятельствах. Даже если будет прямая угроза.
– Да, это я отдавал приказы, – проговорил смотритель. Его голос был до того металлическим, что маска почти его не искажала. – И не жалею ни о чем, что совершил. Ты не представляешь, с какими конфликтами я встречаюсь в метро каждый день. Какие вопросы приходится решать, и какими методами. Упираешься в то, что видишь, не понимая, что могло случиться, если поступить иначе. Да, я передал девушку Метрограду, потому что за отказом последовали бы штрафные меры с их стороны, первой их которых был запуск отравляющего газа в перегоне между Бориспольской и Красным Хутором. Тебе сказать, какой рост социальной напряженности последовал бы за этим решением, какие торговые войны устроили бы нам «киммерийцы»? И ведь никто с юго-восточной ветки не поверил бы, что столица хоть что-то делает ради них, чем-то, да жертвует. Они смотрят лишь в свой карман и считают, прибавилось там с утра или убавилось – и на основе этого делают выводы. А без этих решений, учитель, мы не государство, а всего лишь чудом выжившая орда.
Ион промолчал. Он нашел бы, что ответить на эмоциях, но не тогда, когда его слышала Альбина.
