Келли стояла возле мотоцикла, а Сара осторожно пробиралась сквозь заросли травы. Она выстрелила, потом выждала несколько секунд и склонилась над тушей раптора.
Когда она выпрямилась, в руке у нее поблескивал ключ.
Рапторы, сгрудившиеся на краю поляны, продолжали терзать добычу. Но теперь они вели себя менее активно: некоторые отошли прочь, потирая челюсти когтистыми лапами и мало-помалу перемещаясь к центру открытого пространства.
Все ближе к клетке.
Торн забрался в кузов джипа, откинув брезентовое покрытие, и внимательно осмотрел винтовку, которую держал в руках.
Левайн пересел на сиденье водителя и включил двигатель. Торн крепко уцепился за поручень, чтобы не упасть, когда машина будет двигаться по неровной почве, а затем повернулся к Левайну.
– Давай!
Джип сорвался с места и помчался через поляну. Рапторы, сгрудившиеся возле трупа, застыли в изумлении при виде этого вторжения. Джип уже миновал середину поляны, где валялись огромные скелеты апатозавров. Широкие ребра мелькали высоко над головами людей. Левайн свернул влево, к поблескивающей алюминием клетке. Торн выскочил из кузова и обеими руками схватился за решетку. В темноте он не мог различить, сильно ли ранен Арби: мальчик лежал в клетке ничком. Левайн выбрался из машины, и Торн закричал на него, чтобы тот залезал обратно. Рывком подняв клетку, Торн задвинул ее в кузов джипа, затем запрыгнул сам. Левайн нажал на газ. Позади них рапторы, придя в себя, зарычали и бросились в погоню. Они мчались между огромными скелетами с ужасающей быстротой.
Как раз в тот миг, когда Левайн резко увеличил скорость, ближайший раптор высоко подпрыгнул, приземлился на кузов машины и ухватился зубами за брезент. Хищник шипел, мертвой хваткой держась за прорезиненную материю.
Левайн вел машину в заросли, прочь от поляны.
В темноте Малкольм снова соскользнул в сон. Перед его глазами проплывали вереницы образов: красивые пейзажи, многоцветные компьютерные картинки на тему эволюции. В этом математическом мире долин виднелись популяции организмов, стремящихся к пику процветания или соскальзывающих в провалы неприспособленности. Кауффман и его сотрудники показали, что более совершенные организмы имеют комплекс внутренних ограничений, которые способствуют соскальзыванию с оптимума. Однако в то же время сложные живые существа сами по себе были избранниками эволюции. Поскольку сложные организмы способны адаптироваться. Посредством орудий, сотрудничества, обучения.
Но высшие животные заплатили за свою приспособляемость известную цену – они сменили одну зависимость на другую. Необходимость изменять строение тела в процессе приспособления они сменили на необходимость изменять поведение, обусловленное социально. Этому поведению нужно было учиться. В некотором смысле высшие животные уже не передавали по наследству свою приспособленность посредством ДНК. Они передавали ее методом обучения. Шимпанзе учат своих детенышей собирать термитов палочкой. Это указывает по меньшей мере на рудимент культуры, упорядоченной общественной жизни. Животные, выросшие в изоляции, без родителей, без обучения, не вполне приспособлены к жизни. Животные из зоопарков часто не заботятся о своих детенышах, потому что никогда не видели, как это делается. Они не обращают внимания на своих отпрысков, отшвыривают их, могут задавить их или просто убить, если те им надоедают.
Велоцирапторы были самыми разумными и самыми свирепыми динозаврами. Оба эти качества требовали поведенческого контроля. Миллионы лет назад, в начале мелового периода, их поведение было социально обусловлено, оно передавалось от старших особей младшим. Гены определяли возможность той или иной модели поведения, но не само поведение. Адаптивное поведение было сродни морали – это было поведение, сформированное многими поколениями, потому что оно приносило успех. Это поведение позволяло членам стада сотрудничать, совместно жить, охотиться и растить молодняк.
Но тут, на острове, велоцирапторы были воспроизведены в научной лаборатории. И хотя их физический облик был генетически задан, поведение задано не было. У этих заново воссозданных рапторов не было старших, которые могли бы научить их, подать пример правильного поведения. Они были предоставлены сами себе, и вот что вышло – сообщество без структуры, без правил, без сотрудничества. Они жили в мире, в котором каждый был сам за себя, в котором выживали самые подлые и злобные, а все остальные погибали.
Джип прибавлял скорость, подпрыгивая. Торн вцепился в поручни, чтобы его не выкинуло. Позади себя он видел раптора, который болтался в воздухе, словно тряпка, продолжая цепляться зубами за брезент. Слезать хищник явно не собирался. Левайн вывел машину на илистый берег реки и свернул направо, вдоль границы воды. Раптор мертвой хваткой держался за машину.
