– …уже мертв… ситуация… сейчас… очень серьезная… не знаю… слышите меня, но если вы… помогите…
– Ричард, скажи, где ты находишься?!
Трубка зашипела сильнее, помехи стали громче, а голос почти затих.
– …окружили меня… голодные… слышу их запах… особенно ночью…
– О чем это он? – спросил Арби.
– …ранен… не могу… недолго… пожалуйста…
Трубка выдала последний хрип и треск и заглохла.
Торн выключил аппарат. Поглядел на побледневших ребятишек.
– Мы должны его найти, – сказал он.
По мере приближения к грани хаоса самоорганизация в сложных системах развивается все сильнее.
Торн отпер дверь в комнату Левайна и включил свет. Все замерли, пораженные.
– Как в музее, – выдохнул Арби.
Апартаменты Левайна, состоящие из двух спален, были декорированы в азиатском стиле, включая низкие деревянные столики, богато инкрустированные бюро и прочий дорогой антиквариат. Но помещение сверкало стерильной чистотой, и большая часть мебели стояла в пластиковых чехлах. Все было аккуратно помечено табличками. Посетители прошли в комнату.
– Неужели он тут живет? – удивилась Келли. Верилось с трудом. Комнаты казались совершенно безликими, почти нечеловеческими. И в ее собственной комнате всегда царил такой кавардак…
– Ага, живет, – подтвердил Торн, поворачивая ключ в замке. – И всегда в подобной обстановке. Потому он никогда не приводит к себе женщин – терпеть не может, чтобы кто-то трогал его вещи.
В гостиной вокруг невысокого стеклянного стола стояли кушетки. На столе лежали четыре стопки книг, корешки которых были строго выровнены по стеклянному краю стола. Арби бегло просмотрел названия. «Теория катастроф и новых структур», «Индуктивные процессы в молекулярной эволюции», «Клеточная автоматика», «Методология нелинейной адаптации», «Периодичность в эволюционных системах». Было там и несколько более старых книг, на немецком.
Келли потянула носом воздух.
– Что-то готовится?
– Не знаю, – сказал Торн и пошел в столовую. Вдоль стены тянулась плита, на которой выстроилась в ряд посуда, накрытая крышками. Посреди комнаты был обеденный стол полированного дерева. На нем стоял столовый прибор на одного, сверкая серебром и хрусталем. Над супницей поднимался парок.
Торн подошел к столу и поднял лист бумаги, который лежал на крышке.
– «Раковый суп, зелень, коктейль, – прочел он. – Надеюсь, что ваше путешествие было удачным. Ромелия».
– Ух ты, – выдохнула Келли. – Значит, каждый день кто-то ему готовит.
– Наверное, – кивнул Торн. Но этот факт его не удивил. Инженер принялся рыться в пачке почты, которая лежала рядом с тарелкой. Келли подняла пару факсов, которые нашла на другом столе. Первый был из музея Пибоди в Йеле.
– Это по-немецки? – спросила девочка, протягивая бумагу Торну.
Ув. доктор Левайн!
Документ, который Вы заказывали:
«
выслан сегодня почтовым экспрессом.
Благодарим Вас.
Подпись:
– Точно перевести не могу, – сказал Торн, – но, кажется, это «Некоторые исследования по геологии Центральной Америки». Двадцатые годы. М-да, не слишком свежие новости.
– Но почему он заказал эту книгу? – спросила девочка.
Торн не ответил. И двинулся в спальню.
Кровать была аккуратно застелена черным покрывалом. Торн распахнул дверцы платяного шкафа. Внутри лежали стопки одежды и белья – все глаженое, аккуратно разложенное и в основном в целлофановых пакетах. Он открыл верхнее отделение шкафа. Там на маленьких плечиках висели носки, четко чередующиеся по цвету.
– Но как же можно так жить! – не выдержала Келли.
– Очень просто, – ответил Торн. – Достаточно иметь слуг.
Он быстро открыл остальные отделения, одно за другим.
Келли подошла к тумбочке у кровати. На ней лежали несколько книг. Верхняя была маленькой, пожелтевшей от времени. Из Германии, поскольку название гласило: «Die fünf Todesarten». Девочка пролистала книгу, разглядывая рисунки, изображавшие ацтеков в красочных нарядах. «Похоже на детские иллюстрированные книжки», – подумала она.
Ниже находились книги и журналы в темно-красных переплетах института Санта-Фе – «Генетические алгоритмы и эвристика», «Геология Центральной Америки», «Мозаичные механизмы условного измерения». И отчет компании «ИнГен» за 1989 год. А рядом с телефоном Келли заприметила листок, на котором было что-то второпях написано. Она узнала четкий почерк Левайна.
Там стояло:
Последнее слово было подчеркнуто.
– А что такое зона «Б»? – спросила Келли. – Он пишет про нее.
Торн подошел и взглянул на листок.
