На меня смотрело чьё-то лицо – каких-нибудь два фута отделяли нас друг от друга. Существо, которому оно принадлежало, пряталось за зелёным клубком и высунуло из-за него голову одновременно со мной. Лицо было человеческое, во всяком случае, более человеческое, чем у любой обезьяны. Длинное, белёсое, всё в прыщах, приплюснутый нос, массивная нижняя челюсть, на подбородке и скулах – жёсткая щетина, совсем как бакенбарды. Чудовище ощерило пасть и зарычало, словно изрыгая проклятия по моему адресу, и я увидел острые, загнутые книзу собачьи клыки. Свирепые глаза под нависшими бровями метнули на меня взгляд, полный ненависти и угрозы, и мгновенно помертвели от беспредельного страха. Чудовище камнем ринулось вниз. Раздался громкий треск ломающихся ветвей, рыжее волосатое, как у свиньи, тело на секунду мелькнуло у меня перед глазами и исчезло в вихре взметённой листвы.
– В чём дело? – послышался снизу голос лорда Рокстона. – Что-нибудь случилось?
– Вы видели? – крикнул я, весь дрожа от волнения и крепко держась обеими руками за сук.
– Слышали какой-то шум, подумали, что вы оступились. А в чём всё-таки дело?
Внезапное появление этой странной человекообезьяны так взволновало меня, что я уже хотел спуститься с дерева и рассказать о случившемся моим спутникам. Но до вершины оставалось совсем немного, и мне было стыдно возвращаться вниз, не выполнив взятой на себя задачи.
Поэтому я сделал долгую остановку, отдышался и полез дальше. Раз как-то нога моя ступила на подгнивший сук, и я удержался только на руках, но, в общем, подъём был нетрудный. Мало-помалу листва стала редеть, в лицо мне пахнуло ветром, а это значило, что гинкго уже поднялось над окружающими деревьями.
Но я лез всё выше и выше, твёрдо решив не смотреть по сторонам до тех пор, пока не доберусь до самой вершины. Наконец ветки стали гнуться под моей тяжестью. Тогда я выбрал надёжный развилок, уселся в нём поудобнее и глянул вниз на изумительную панораму этой таинственной страны, в которую нас занесла судьба.
Солнце уже спустилось к самой линии горизонта, но вечер был такой ясный и тихий, что плато, раскинувшееся подо мной, виднелось от края до края. Оно представляло собой овал длиной миль в тридцать, шириной – в двадцать и имело форму неглубокой воронки, так как поверхность его шла под уклон к центру, где было довольно большое озеро, миль десяти в окружности. По берегам этого прекрасного озера рос густой тростник, сквозь зеленоватую воду кое-где проступали жёлтые песчаные отмели, отливавшие золотом в мягких лучах солнца. На отмелях виднелось множество каких-то чёрных предметов. Для аллигаторов они были слишком велики, для челнов – слишком длинны. Я разглядел в бинокль, что это живые существа, но какие, так и не догадался.
С той стороны плато, где был наш лагерь, лесистые склоны, изрезанные кое-где прогалинами, тянулись миль на шесть по направлению к центральному озеру. Почти у самых своих ног я различил прогалину игуанодонов, а дальше, среди редеющих деревьев, виднелся проход к болоту птеродактилей. Зато по другую сторону озера облик плато резко менялся. Там поднимались точно такие же красноватые базальтовые скалы, какие мы видели снизу, с равнины. Эта гряда была футов в двести вышиной, и у подножия её рос лес. В нижней части красноватых скал, немного выше земли, я разглядел в бинокль ряд тёмных отверстий, служивших, по-видимому, входами в пещеры. У одной из этих пещер что-то белело, но что именно, мне так и не удалось разобрать.
Я бросил свою работу только после захода солнца, когда уже ничего не было видно, и спустился к товарищам, с нетерпением ожидавшим меня под деревом. Вот когда я стал героем дня! Этот замысел принадлежал мне, и я сам привёл его в исполнение. Вот она, карта, которая сбережёт нам месяц времени и избавит от необходимости блуждать вслепую по Неведомой стране. Последовал обмен торжественными рукопожатиями. Но прежде чем показывать товарищам карту, надо было рассказать им и о моей встрече с человекообезьяной.
– Она была там всё время, – сказал я.
– Откуда вы это знаете? – спросил лорд Джон.
– Меня не оставляло ощущение, что за нами следят чьи-то злобные глаза. Помните, профессор Челленджер? Я говорил вам об этом.
– Действительно, нечто подобное я слышал. Наш юный друг обладает той впечатлительностью, которая характерна для представителей кельтской расы.
– Теория телепатии… [44] – начал было Саммерли, набивая трубку.
– Это чересчур сложная проблема, не будем её обсуждать сейчас, – решительно прервал его Челленджер. – Скажите лучше вот что, – обратился он ко мне с величественным видом, словно епископ, экзаменующий ученика воскресной школы, – вы не заметили, может это существо прижать большой палец к ладони?
– Вот уж чего не заметил, того не заметил.
– Хвост у него есть?
– Нет.
– Задние конечности хватательные?
– По всей вероятности, иначе он не смог бы так быстро скакать с ветки на ветку.
