– Я вдруг поняла, что совсем неважно, что там изображено на экране. А важно то, что для обращения с таким огромным количеством данных нужны миллионы работающих пикселей – а значит, где-то должен быть кабель. А если есть кабель, значит, должен быть и путь, по которому кабель проложен. И там должно быть достаточно места, чтобы при необходимости рабочие могли исправлять неполадки.
– И тогда ты посмотрела под стол...
– Да, – сказала девочка.
– Ты молодец, – похвалила ее Сара. – Знаешь, а ведь все эти люди обязаны тебе жизнью.
– Да ну, что ты... – Келли легонько передернула плечами.
Сара быстро взглянула на нее.
– В жизни люди постоянно будут стараться лишить тебя признания твоих заслуг. Поэтому не стоит не признаваться в этом самой себе.
Грунтовая дорога вдоль реки была очень грязной, и всю ее покрывали буйные заросли папоротников. Где-то вдалеке, позади, раздавались пронзительные крики динозавров. Сара объехала поваленное дерево, и тут впереди показался лодочный сарай.
– Ой-ой-ой, – сказал Левайн. – Что-то у меня плохие предчувствия...
Снаружи сарай наполовину развалился и сильно зарос диким виноградом. Крыша в нескольких местах прохудилась. Никто не говорил ни слова, когда Сара подкатила машину к широким воротам, запертым на проржавевший висячий замок. Все выбрались из машины и пошли дальше пешком, утопая по щиколотки в жидкой грязи.
– Ты правда думаешь, что там внутри осталась лодка? – с сомнением спросил Арби.
Малкольм оперся на плечо Сары Хардинг, а Торн налег всем весом на ворота. Прогнившие доски затрещали и развалились. Замок упал в грязь. Сара сказала:
– А теперь поддержите его, – и переложила руку Малкольма на плечо Торна. А сама пинками расширила пролом в воротах настолько, чтобы можно было пробраться внутрь, и сразу же полезла в темный сарай. Келли поспешила за Сарой.
– Вы что-нибудь видите? – спросил Левайн, обламывая гнилые доски с краев пролома, расширяя дыру. Рассерженные пауки разбегались во все стороны, обеспокоенные неожиданным вторжением.
– Все нормально, лодка здесь, – сообщила Сара Хардинг. – И выглядит она вполне прилично.
Левайн просунул голову через дыру.
– Черт меня побери! – сказал он. – А ведь, может быть, мы и в самом деле сумеем отсюда выбраться!
Льюис Доджсон упал.
Кувыркаясь в воздухе, он вывалился из разинутой пасти тираннозавра и грохнулся на пологий земляной склон. От удара о землю у него перехватило дыхание, он сильно стукнулся головой, и голова какое-то время кружилась. Открыв глаза, Доджсон увидел перед собой пологий скат насыпи из засохшей грязи. Воздух вокруг пропитался стойким запахом разложения. А потом Доджсон услышал звук, от которого кровь застыла у него в жилах, – это был пронзительный писк динозавровых детенышей.
Доджсон приподнялся на локте, огляделся и понял, что попал прямо в гнездо тираннозавра. Вокруг со всех сторон поднимались пологие склоны вала из засохшей грязи. В гнезде сидели три детеныша, причем у одного на задней лапке был прикреплен алюминиевый обруч. Детеныши возбужденно запищали и заковыляли к нему.
Доджсон поднялся на ноги, не зная, что предпринять. Второй взрослый тираннозавр сидел у дальнего края гнезда, фыркал и довольно урчал. Тот тираннозавр, который принес сюда Доджсона, тоже никуда не делся. Он стоял рядом, нависая над Доджсоном.
Доджсон смотрел на детенышей с пушистыми шейками и острыми маленькими мордочками, которые медленно подбирались к нему. И тут Доджсон бросился бежать. В мгновение ока взрослый тираннозавр наклонил голову и сбил его с ног. Потом взрослый тираннозавр снова выпрямился и стал ждать. И наблюдать.
«Что за чертовщина тут творится?» – подумал Доджсон. Он снова осторожно поднялся на ноги. И снова его свалили на землю. Детеныши запищали и подобрались ближе. Доджсон видел, что их тельца покрыты кусками гнилого мяса и измазаны экскрементами. И от них жутко воняло. Доджсон встал на четвереньки и попытался отползти в сторону.
Что-то ухватило его за ногу и удержало на месте. Доджсон оглянулся и увидел, что его нога зажата в пасти большого тираннозавра. Сперва огромное животное сжимало ногу аккуратно и несильно, но потом целюсти сомкнулись, и кости ноги затрещали, ломаясь.
Доджсон завопил от боли. Он больше не мог двигаться. Он вообще не мог больше ничего делать – мог только кричать. Детеныши оживились и заковыляли к нему быстрее. В несколько секунд они одолели отделявшее их от Доджсона расстояние, маленькие головки метнулись к нему и принялись легонько покусывать Доджсона. А потом, поскольку Доджсон никуда не убегал, один детеныш вспрыгнул ему на сломанную ногу и впился зубами в кровоточащую плоть. Второй тираннозаврик взобрался Доджсону на живот и запустил острые, как бритвы, зубы ему в грудь.
