- От пацанвы местной. Я же говорил, что если место хорошо прикормить, то клёв будет.
- Сколько?
- Пока сорок три, но обещали ещё поискать, и мины пятидесятки есть - шесть ящиков, а ещё они БТ подбитый нашли, без пулемёта правда, но снарядов, говорят, завались. Только они патефон хотят.
- Что танцы будут устраивать? - старшина хмыкнул.
- Именно, пацаны же, перед девчонками хвосты распускают.
- Хорошо, будет им патефон и пластинок десяток, есть у меня парные. Только ты уж поторгуйся там.
- Чай мы с Привоза. Не боись, папаша, Жора своего не упустит.
- Отставить базар, - я хлопнул по столу. - Если кто давно сортир не копал, могу поспособствовать.
* * *
Часовой у ворот чесал задницу. Вот час смотрю, а он всё стоит и чешет - не постоянно, но периодически. Жорка уже минут через пять начал хихикать и предложил выписать ему пилюлю от чесотки. Естественно свинцовую. Это он так творчески обыгрывает мою шутку о лучшем средстве от перхоти. Что меня в свою очередь удивило, это то, что он не слышал о гильотине. На что этот обормот, совершенно не стесняясь, заявил, что учебник истории шёл в школе на самокрутки первым.
А темнеет сейчас рано, ноябрь почитай уже на носу. Хорошо, снег растаял - прав был, однако, старшина. А вот распутица страшная. Пока прошлой ночью гнали машины, сели в грязь четыре раза. Однажды даже обе машины пришлось вытягивать, но добрались, и вроде даже никто на нас внимания не обратил - из тех, кому не надо.
Патруль прошёл, через полчаса можно на позиции выходить - капитан прислал вестового, что он может хоть сейчас начинать. А вот этого не надо - спешка нужна в других случаях. И опять меня колотит. Нервишки. Нервишки лечить надо, но нет у нас санатория с лечебными грязями и душем Шарко. Обычной грязи завались, дождь - да хоть залейся, но это не помогает, вроде как даже наоборот. Дождичек, кстати, опять накрапывать начинает. Для лёгочного здоровья это не полезно, а вот то, что он ещё немного нас прикроет в наступающей темноте - вот это ему респект и уважуха.
Что за чёрт! Чего это они забегали? Ох, не к добру это. С фигни этой, которая вроде бы прожектор, зачем-то брезент стаскивают. Точно - прожектор. Включили и луч почему-то вверх направили, его, кстати, в каплях дождя хорошо видно. А вот и ж-ж-ж - летит кто-то. Блин, если грохнутся при посадке, тут всю ночь такой муравейник будет! Вот они, две штуки, маленькие, не то, что два транспортника и бомбер, что на стоянках. Похоже истребители. Пошли на круг, а прожектористы луч опустили и сейчас посадочную полосу освещают. Вот сейчас и глянем, грохнутся или как.
Не грохнулись - зашли на посадку сразу один за другим с разницей метров в двести и спокойно сели. Мастера. Вот дождались кого-то из аэродромной обслуги и поехали своим ходом на стоянку. Вылезли и почапали в сторону казармы, только в кабины что-то объёмное забросили, стащив с себя. Наверное парашюты.
А к самолётам уже грузовик с бочками рулит. Вот гадство, теперь не меньше часа провозятся, по крайней мере, с большими столько возились.
Ан нет, немцы тоже спать хотят - меньше чем за полчаса управились. Что-то сказали напоследок часовому, наверное пожелали спокойной ночи, загоготали и тоже отправились к казарме. Автомобиль встал на своё законное место у бочек с топливом. Наконец затихли.
В казарме ещё продолжал гореть свет - небось, лётчики ужинают. В животе, при мыслях о еде, аж забурчало.
- Жорка, пожрать чего оставили?
- Да вот перловка - холодная только, сам же знаешь.
- Давай команду на выдвижение, а я пока успею червячка заморить.
Наедаться перед боем примета нехорошая, но мне сегодня в атаку не идти.
Атаковать решили не дожидаясь утра, утренний сон он конечно сладок и гостей никто не ждёт, но нам ещё когти рвать, а нас много. Старшина добыл только тринадцать телег. Хоть я и не суеверный, почти, особенно когда мне всякая чертовщина не снится, но огорчился. Не из-за самой цифры, а то что она такая маленькая. Пришлось брать с собой несунов. Для порядка обозвали их резервом, но главная, я надеюсь, их задача - утащить всё что под руки попадётся. Резервом командует наш главный хомяк Кошка, ну тут ему и вожжи в руки.
Электростанцию немцы ночью не гоняют потому и освещение тусклое - шесть керосиновых фонарей на весь аэродром. Удастся нашим хоть сколько часовых тихо снять? По идее уже должны начать. Ага, какое-то шебаршение около самолётов. Вот только не я один его заметил.
- Hans, was bei dir passiert? (Ганс, что у тебя происходит?)
Нет ответа! Ба-ба-бам! Ответили! Сразу с трёх сторон! Пока в работу включились три пулемёта и два десятка винтовок - как и должно было быть. А вот дальше начался бардак! Как это - одни стреляют, а другим нельзя? С каждой секундой всё больше желающих присоединиться к веселью открывали огонь. Чёрт побери, в немцев они хрен попадут, а вот бензин сожгут и рацию угробят, как два пальца... Немцы, кстати, не очень то и пострадали - оба пулемёта уже лупят по нам, только в путь. Чёрт, чёрт, чёрт! Если сейчас ещё и из казармы выскочат, то совсем беда.
