- Как ты любишь говорить, - она смешно наморщила нос и попробовала спародировать низкий мужской голос с хрипотцой. - Не дождёшься. На, жуй, чтобы всё по честному было. Кстати, для потенции полезно.
Пару минут усиленно работали челюстями. Вместе, потому как Ольга схватила и себе кусок.
- Что, с потенцией проблемы? - спросил, дожевав первым.
- Неа, но потенции много никогда не бывает. Доел, - она принюхалась и нарочито снова поморщилась. - Пойдёт, теперь целуй.
На пять минут, а может и больше, мы выпали из этого слоя реальности.
- Всё хватит, а то твоя разошедшаяся, и уже очень чувствительная потенция, не даст нам поужинать. Так что зажми её и потерпи часок.
- До чего же вы, врачи, циничные люди, особенно в вопросах межличностного общения полов.
- Ага, мы такие. Тебе ещё повезло, что ты с хирургом дело имеешь, а представь что я была бы гинекологом.
- Жуть!
- Именно, везунчик. Бойлер тёплый? Тогда я мыться, можешь прийти потереть спинку.
Глава 15.
- Это всё. - Мезьер подписал ведомость, половина пунктов в которой кардинально отличались от того, что на самом деле было погружено в сани, но выглядела бумага внушительно. Особенно подкреплённая соответствующими подписями и печатями на разрешении, полученном из управы.
Оплатой немец был доволен, хотя и пытался не показывать вида, ещё бы - кроме золота, всего, ему досталась и треть нашей казны, номинированной в рейхсмарках. Торговаться я особенно и не пытался, Огюст и так был несколько удручён тем наездом, что я устроил на него вчера. Вероятно, всю ночь оплакивал не только незавидную судьбу большевистского шпиона, вынужденного работать на ненавистных жидов, но и подсчитывал будущие убытки. Мне кажется, второе для него было много тягостнее.
- Э-э-э,.. Константин, как я понимаю вы ещё располагаете неким количеством наличности?
Всё-таки что-то припрятал, старый жук.
- Имеете что-либо ещё предложить?
- Ко мне, случайно, попала партия стимуляторов, возможно, вас это заинтересует.
- Первитин?
- Нет, ... , но это ничуть не хуже.
Угу, и наверное ничуть не лучше. Вчера я снова поинтересовался у Ольги, как можно, сравнительно безопасно, использовать эти возбуждающие средства. Какую-то подозрительную методику, а также дозы потребления, она раздобыла, но ещё раз настояла, быть очень осторожным.
- Сколько?
- Двенадцать тысяч таблеток.
Не хрена себе этот дилер затарился.
- И почём?
- Вообще-то, нормальная цена - шестьсот марок, но вам я готов отдать за четыреста.
- А за триста готов? Нет, я не настаиваю, и отнимать эту дрянь у тебя не собираюсь. Можешь сам, в развес, попробовать продавать. Глядишь, и больше шести сотен заработаешь.
Очень похоже, что эта отрава жгла интенданту руки, и он не прочь от неё избавиться. Да и цена в шесть сотен, вероятно, была вполне реальной.
- Понимаете, не то что я что-то потеряю, если отдам вам это за триста марок, но уж точно ничего не заработаю.
Ну, да. Дело даже не в том, что однажды не заработает, а в принципе - один раз останешься без гешефта, второй раз уже проще такое вытерпеть, а на третий придётся из своего кармана докладывать. А это позор и разорение.
- Хорошо, пойду вам навстречу Огюст - триста тридцать. Десять процентов на посреднической сделке это нормально, но я не настаиваю.
Мезьер чуть было не вздохнул от облегчения. Всё правильно я просчитал - тридцать марок это конечно так, плюнуть и растереть, во время войн проценты считаются не десятками, а сотнями и тысячами, но главное он знает, что не потерял хватку, а, значит, ещё побарахтается. Пусть барахтается, главное чтобы нам на пользу было, да и я слабины не дал - такому только дай намёк, сразу попытается вывернуться, да ещё за твой же счёт.
Уж полдень близится, а Германа всё нет. Он сегодня с Лиховеем обедает - в ресторане. Кто-то кого-то будет вербовать! А может просто так водки нажрутся - тут уж как повезёт. Надеюсь Аня за ними проследит - встреча эта залегендирована как смотрины, типа младшая родственница представляет дядюшке своего кавалера. Не понравилась мне идея с рестораном, но Аня объяснила, что дядя теперь персона публичная, и встреча с ним 'втихую' более подозрительна, чем пьянка в ресторации с битьём посуды и морд халдеев. Скрепя сердце согласился, но вот что-то на душе кошки скребут.
Ну, наконец-то, вот она сладкая парочка. От Фефера попахивало, но сочетание запахов было странное. Да и не шатался он только потому, что подпирала его настоящая русская женщина. Та что коня, на скаку, да в горящую избу.
- Слышь, морда фолксдойчная, когда это ты успел с самогонки на коньяк перейти?
- Хорошие люди угостили, - не понял, он правда настолько датый или придуривается. - Настоящий кэ... вэ... кэ, вот!
- Ага, поверх самогона, а тот поверх водки? Ань, ты куда смотрела?
- А я тут причём? Два мужика ханку жрут, а я виновата? Они у меня оба получат, и тот и другой... Как протрезвеют. А то, ишь, придумали: 'Молчи, женщина!'
