– К чему ты это рассказываешь, господин?
– Ты ведь северянин, Хаста. Видел ли ты великий храм в Белазоре?
– Только с берега, издалека. Тогда я еще не был жрецом. Да, я видел, как над морем, высоко в небе, горят на заре его купола. Это воистину обиталище бога.
– А я и бывал там. Ты прав – не верится, что его возвели руки смертных. Но этот храм властвует над лесным краем рыбаков и звероловов, страдающим от холодов и наводнений больше других земель. То, что для нас лишь скорбные известия, – для них огромные волны, смывающие целые деревни…
– Как видно, до них хварна государя не дотягивается.
– Вот и они так полагают, – кивнул Тулум. – Они давно уже жалуются и ропщут. Но до меня дошли слухи, что жалобами они не ограничиваются. Жрецы севера уже в открытую заявляют, что Солнечная династия лишилась хварны. А когда хварна искажена, она становится Черным Солнцем…
– Ты намекаешь, святейший, что жрецы-северяне перешли на сторону мятежников?
– Я хочу сказать, что они-то их и вдохновляют, а возможно, даже руководят ими, – сказал Тулум. – Я это и раньше подозревал. И твои слова это подтвердили.
– Но колдовство – как это понимать?! Люди сгорели по одному слову того старика…
– Могучая хварна позволяет выходить за пределы того, что почитается законами сего мира, – задумчиво ответил Тулум. – Облакопрогонник Ашва как будто тебя не удивляет? Невежественный босой дикарь, который, насупив брови, вызывает дождь и ветер… Сколь велики его заслуги перед Исвархой, имени которого он не может даже правильно вымолвить! Знавал я когда-то еще одного человека, который умел музыкой создавать видения, неотличимые от реальности, но он, верно, давно умер… Есть также некий чудотворец, прозванный Светочем Исвархи, – о нем много говорят, но пока мне не удалось выяснить, кто это… Все это не важно, Хаста. Один мятежный жрец, пусть и чудотворец, – невелика беда. Хуже всего то, что их становится чересчур много и что народ их слушает… Эй, Хаста? Ты опять спишь?
Молодой жрец, глубоко задумавшийся, вскинул голову:
– Я думаю, учитель, об удивительных вещах, которые в пути произошли с нашим царевичем. Вот послушай…
И Хаста принялся рассказывать своему наставнику о чудесах, которые случились с Аюром, о его исцелении в храме Ветра и спасении из расщелины.
– Царевич спрашивал меня, просил объяснений. Я посоветовал ему молчать, пока ты, святейший, не скажешь своего мудрого слова.
Тулум слушал его, и словно тень сходила его с лица.
– Ты понимаешь, что это такое? – спросил он, когда Хаста закончил. – Это новая надежда для царского рода, от которого, на радость врагам, отвернулась удача. Все эти наводнения будто кара небесная; два погибших царевича, Великая Охота… Ты принес добрые вести, Хаста! Столь великая милость бога к Аюру! Два подряд чудесных спасения – это ли не доказательство? Сегодня же я позабочусь, чтобы твои рассказы стали известны как можно шире! Люди должны знать, что Господь Солнце вновь обратил свой лик к дому Ардвана, они должны надеяться…
В это время мелодичный звон подвешенных к потолку колокольчиков известил хозяина покоев, что кто-то осмелился появиться в запретном коридоре.
– Что еще там такое? – пробормотал Тулум, быстро подходя к стене и отдергивая занавесь, прикрывавшую хитроумное устройство, позволяющее с помощью серебряных зеркал будто воочию наблюдать человека, идущего за стеной. – Младший жрец с новостями. По моему приказу он собирает городские сплетни и слухи. Что-то он рано… И он взволнован так, будто произошло что-то ужасное… Остановись, глупец! – закричал Тулум. – Хаста, открой дверь, немедленно!
Молодой жрец стремглав вбежал в лабораторию, в последний миг увернулся от резко опустившейся над проходом балки и, будто не заметив Хасту, упал ниц перед Тулумом.
– Беда, святейший! Исварха разгневался на нас! Я только что от городских ворот. Утром саарсан накхов поднял мятеж, украл царевну…
– Я уже знаю об этом.
– Но это еще не все! Теперь он захватил наследника престола!
– Что ты сказал?!
– Клянусь, так и есть! Прямо перед своими воротами, на глазах у всех! Войска уже стягиваются к крепости мятежников… Государь велел запрягать боевую колесницу…
Тулум бросил пронизывающий взгляд на Хасту:
– Твой приятель-саарсан, кажется, сильно изменился в дороге!
– Он и впрямь изменился, – ответил Хаста, изумленный всем услышанным, – но скорее осел взлетит на дерево и запоет петухом, чем Ширам причинит зло царевичу Аюру. За время нашего похода он столько раз спасал его, что воистину достоин самой высокой награды.
– Быть может, не получив ее, он рассвирепел?
– Я готов поверить, что он мог обезуметь от ярости, хоть и не видал его таким, – отозвался Хаста. – Я даже готов допустить, что он захватил силой свою заслуженную награду, хотя и это более чем сомнительно. Но Ширам не станет похищать Аюра.
– Но он сделал это! – настаивал молодой жрец.
– Ступай! – Резкий окрик Тулума заставил вестника умолкнуть. – И не говори пока никому о том, что тебе известно.
– Так весь город об этом судачит!
